ЗА ВСЕ НАДО ПЛАТИТЬ

Читать

ЗА ВСЕ НАДО ПЛАТИТЬ
sh: 1: —format=html: not found

Чеботок Наталья

За всё надо платить

   Пролог

   В здание компании 'Дальстрой' влетела взъерошенная молодая девушка. У Ангелины Набутовой горели глаза от злости, в голове пульсировала лишь одна мысль: вцепиться в волосы любовнице отца, и оттаскать по всему кабинету. И плевать на последствия, и его реакцию. Если он вмешается, то сам получит свою порцию тумаков. Они оба заслужили это, за то, что сделали с её матерью.

   Ангелина вызвала лифт, одёрнула джинсовые шорты, заправила майку, расправила полы куртки цвета хаки, готовясь к бою. Нетерпеливо постукивая сумочкой по ноге, девушка кусала нижнюю губу, мысленно выстраивая план драки, если можно было это так назвать. Она до мелочей обдумывала, что скажет и сделает Анне Бровкиной.

   В итоге, когда она добралась до приёмной генерального директора строительной компании, девушка была на грани срыва. А увидев спокойную секретаршу, моментально выплеснула на неё свою агрессию.

  — Ах ты, дрянь! — Геля молниеносно бросилась к любовнице отца, и нанесла той удар сумочкой по голове.

   Не ожидавшая нападения секретарша, испуганно вскрикнула:

  — Ты, что, с ума сошла, Геля?

  — Да, сошла! — шипела девушка, продолжая избивать секретаршу, наотмашь ударяя её по лицу. — Как ты посмела явиться в больницу к моей матери, и наговорить ей гадостей? Кто дал тебе такое право?

   Анна Бровкина защищалась от лавины ударов, сыпавшихся на её голову, но на стороне девушки был эффект неожиданности и фора в несколько секунд, плюс недюжинная сила, появившаяся у Гели в результате злости. Девушка отбросила сумочку, и вцепилась секретарше в волосы.

  — Я убью тебя, гадина! — кричала Геля, распаляясь с каждой минутой всё больше. — Ты не будешь жить после того, что совершила! — Геля дёрнула Анну за волосы, и припечатала лицом о крышку стола.

  — Перестань, — закричала Бровкина, тщетно пытаясь освободиться. — Мне же больно!

   Эти слова стали последней каплей, и девушка яростней дёрнула Анну за волосы, выдирая клок.

  — Больно, говоришь? А моей матери не было больно, когда ты ей в подробностях рассказывала, как отец и ты её обманывали? Как трахались, пока она вынашивала его сына, и пекла пироги для встречи мужа? — девушка выплёвывала слова в разбитое лицо секретарши. — Мама после твоих откровений потеряла ребёнка, мразь! Я тебя убью, ты не достойна жить после всего!

   Девушка била руками по лицу Анну, ногами пинала её, ругаясь при этом, совершенно потеряв контроль над собой. За всем этим шумом Геля не услышала, что в приёмной они уже не одни. Виктор Набутов, отец Гели, и любовник секретарши в растерянности застыл посередине кабинета.

  — Что здесь происходит? — громко крикнул он, привлекая к себе внимание. — Геля, Аня, успокойтесь сейчас же, — мужчина бросился в центр драки, и развёл девушек по разные стороны стола.

   Секретарша размазывала слёзы и кровь по лицу, жалуясь любовнику.

  — Витюша, я сидела тут спокойно, а твоя дочь ворвалась, набросилась, и стала меня избивать. — Повышала голос секретарша, чтобы любовник ещё больше разозлился на Гелю.

   Набутов со злостью в глазах повернулся к дрожащей от ярости дочери.

  — Что на тебя нашло? Почему ты избила Аню? — крикнул мужчина, тряся Ангелину за плечи. Агрессия дочери была неожиданностью для мужчины, раньше Геля никогда так себя не вела. Даже застав их с Аней ранее, она не бросалась с кулаками, лишь презрительно плюнула в сторону отца, и ушла.

   Геля сжав кулаки, подняла глаза к потолку.

  — Эта тварь явилась в палату к маме, и с садистким удовольствием поведала ей о ваших развлечениях. Сколько минетов тебе сделали, как ты довёл секретаршу до оргазмов, а она орала как ненормальная при этом.

   Брови мужчины поползли вверх, слова дочери шокировали его.

  — Ты ничего не перепутала? Аня не могла так поступить.

   Ангелина чуть не взвыла от злости: отец верит этой суке, а не своей дочери. Какой же он… Трусливый, жалкий и мерзкий человечишка. С брезгливостью оглядев Набутова, девушка сказала.

  — Могла, и поступила. Откуда же мне знать о внеплановых минетах, криков до хрипоты при оргазмах, а, папочка? Я была ТАМ, и своими ушами слышала всю эту гадость. КАЖДОЕ слово, произнёсенное твоей шлюхой, отпечаталось в моей памяти. Маме стало плохо, и позже она потеряла ребёнка из-за неё.

И тебя, с твоей кобелиной сущностью! — не сдержавшись, девушка заплакала. Она не смогла быть невозмутимой, потому что до сих пор оплакивала своего брата, которого они так ждали с мамой. А по милости этого предателя и его подстилки они лишились ребёнка.

Девушке хотелось избить секретаршу до полусмерти, чтобы она каждой клеточкой своего грязного тела почувствовала, как бывает больно. Чтобы душа её долго не знала покоя, чтобы она шугалась собственной тени, и понимала, что влезать в чужие отношения нельзя.

И отца тоже хотелось избить, какой же он подлый и двуличный человек. Предатель!!!

   Бровкина придвинулась к любовнику, и жалобным тоном жаловалась ему.

  — Всё было совсем не так. Витюша, я лишь хотела поговорить с Лианой, решить все недоразумения между нами. Сказать, что я не стану возражать против твоего общения с детьми. Многие сейчас разводятся, не вы первые и последние. Пора бы ей отпустить тебя, и не удерживать с помощью ребёнка, манипулируя им.

   Услышав это, Геля кинулась к секретарше, успев ударить ту в плечо, но тут отец остановил её, закрыв телом Анну.

  — Успокойся, хватит уже размахивать кулаками. Выпустила пар, заступилась за мать, но сейчас убери свои руки от Ани. Это моя жизнь и я сам разберусь, кто и в чём виноват перед твоей матерью. Твоё мнение я выслушал, отношение ко всему ты высказала.

   Девушка потрясённо застыла на месте.

  — Хватит??? Она убила моего брата, с твоей же подачи! Ты, что совсем ничего не понимаешь, любовная дурь в башку ударила? — презрительно бросила она отцу.

   Как он может быть спокоен, зная, что причастен к гибели ребёнка? С его подачи она влезла в семью, разрушила тот мир, который они долгие годы строили, и лишила её мать возможности родить долгожданного сына. Девушка ахнула, прикрыв рот ладонью, поняв вдруг, что смерть малыша была на руку этим двоим. Теперь им никто не помешает быть вместе.

  — Сволочи, какие же вы сволочи! Вы это специально задумали, решили убить брата, чтобы никто не помешал вам жить вместе. Устранили жену, убили ребёнка. — Зашипев от бессильной ярости, девушка бросилась на отца, вцепившись ногтями тому в лицо.

   Набутов встрянул дочь за плечи, приводя её в себя.

  — Да ты не в себе, что ли? Ты обвиняешь меня в смерти ребёнка?

  — ДА! — выкрикнула Геля. — Теперь ты можешь уйти к своей шалаве, и трахать её во всех трудно доступных местах, и во все места тоже, — истерично рассмеялась девушка.

   В ту же секунду удар обжёг щёку Ангелины. Это отец одним движением сделал выбор в пользу своей девки, а не в пользу дочери. Схватившись за щёку, Геля тихо проговорила.

  — Ненавижу тебя! Ты предатель!

  — Геля, — повысив голос, обратился Набутов к дочери. — Когда ты успокоишься, и придёшь в себя, мы поговорим.

  — Нам не о чем разговаривать. Мой отец сегодня умер, а с предателями я не общаюсь, — в глазах Гели было столько ненависти, что Набутов поёжился. Никогда Виктор не видел дочь такой.

   Геля ещё раз яростно взглянула на секретаршу, и буквально выплюнула следующие слова:

  — А ты милочка, бойся ходить по улице теперь. А то ненароком под машину попадёшь, или нападёт кто-нибудь, — с кривой усмешкой закончила девушка, растирая щёку, так и саднившую после удара.

   Сегодня она лишилась брата, отца, и осталась с матерью вдвоём. Нет у них больше семьи.

   Набутов подошёл к дочери, и слегка приобняв за плечи, сказал.

  — Геля, послушай меня внимательно. Ты ничего не сделаешь Ане, она беременна.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=196300&p=1

Читать онлайн За всё надо платить страница 1. Большая и бесплатная библиотека

ЗА ВСЕ НАДО ПЛАТИТЬ

Расследуя убийство менеджера агентства «Лозанна», сотрудник уголовного розыска Анастасия Каменская обнаруживает странную цепь скоропалительных смертей творческих и научных работников.

Ей приходится столкнуться с таинственной конторой, имеющей своих людей во всех правоохранительных органах.

По инициативе конторы Каменскую отстраняют от работы и проводят служебное расследование обстоятельств ее сотрудничества с крупным мафиози Эдуардом Денисовым.

Глава 1 1

Глава 2 5

Глава 3 11

Глава 4 15

Глава 5 20

Глава 6 24

Глава 7 28

Глава 8 32

Глава 9 35

Глава 10 40

Глава 11 44

Глава 12 47

Глава 13 51

Глава 14 55

Глава 15 59

ГЛАВА 16 63

Глава 17 68

Глава 18 73

Глава 19 77

Глава 20 80

Глава 1

Ручка легко бежала по листу бумаги, испещренному формулами и крошечными, нарисованными без линейки графиками и диаграммами. Герман Мискарьянц работал уже девять часов без перерыва, но усталости не чувствовал.

Мысль текла ровно, может быть, излишне торопливо, и он, чтобы поспеть за ней, писал с сокращениями, заменяя отдельные слова стенографическими символами, которые сам же и придумывал на ходу. На тумбочке возле кровати стояли тарелки с давно остывшей едой — обедом, который ровно в два часа приносила медсестра Олечка.

Теперь она придет только в семь, эти тарелки заберет, новые, с ужином, оставит, и слова не скажет, не посетует на то, что Мискарьянц целый день ничего не ел. Разговаривать с пациентами, когда они работают, строго запрещалось. Вернее, запрещалось отвлекать пациентов от работы.

А уж если они сами захотят перекинуться несколькими словами с персоналом, тогда — пожалуйста. Но только если сами. В противном случае — ни-ни. Работа для людей, находящихся в отделении, — это святое. Это самое главное. Для этого они и лежат здесь.

В последние дни Герман Мискарьянц стал чувствовать себя немного хуже, появилась неприятная слабость в ногах, кружилась голова при ходьбе, но зато работалось ему на удивление хорошо. Его лечащий врач Александр Иннокентьевич оказался прав: здесь, в отделении, созданы все условия для плодотворной работы, а все, что ей мешает, осталось за толстой стальной дверью. Дома.

На работе. На улице. Одним словом — ТАМ. А здесь — тишина, покой, вкусная калорийная пища, глубокий сон, витамины. Единственное, чего, может быть, не хватало Мискарьянцу, это прогулок. Но Александр Иннокентьевич объяснил ему, что главное для работы — это возможность сосредоточиться, отсутствие отвлекающих моментов.

Поэтому и живут пациенты в отдельных одноместных палатах, чтобы не мешать друг другу. Поэтому и гулять не ходят. Люди же все разные, один помолчать любит, а другой, наоборот, разговорчив не в меру, суетлив, вот и будет допекать своим назойливым вниманием и общением тех, кто гуляет по парку одновременно с ним.

Мискарьянц тогда согласился с врачом и вполне удовлетворялся тем, что дышал свежим воздухом, распахнув настежь окна.

Вероятно, все-таки он чем-то болен, поэтому и работа не ладилась в последние месяцы. Не случайно он стал чувствовать себя хуже. Но это сейчас неважно, сейчас главное — закончить наконец программу, принципиально новую программу защиты компьютерной информации, которую так ждут в десятках банков.

Компьютерный центр, в котором работал Мискарьянц, уже получил сотни заказов под этот программный продукт, прибыль ожидается огромная, а у Германа работа застопорилась. Застряла на одном месте — и все. Ни в какую. Как говорится, ни тпру ни ну.

Начальство подгоняет, заказчики обрывают телефон, мол, мы вам сделали предоплату, а где обещанная программа? Герман начал нервничать, но от этого работа быстрее не стала двигаться, даже наоборот. Будто ступор какой-то нашел на него.

Вот тогда ему и посоветовали обратиться к Александру Иннокентьевичу Бороданкову, заведующему отделением в одной из московских клиник. Как оказалось, не зря посоветовали.

Герман хорошо помнил свой первый визит к Бороданкову. Александр Иннокентьевич оказался приятным чуть полноватым человеком в очках с толстыми стеклами и с крупными, хорошей формы, холеными руками.

— Наверное, я зря вас побеспокоил, — смущенно начал Мискарьянц, — у меня ничего не болит, жалоб нет никаких, просто…

— Просто вы чувствуете, что с вами что-то не так? — пришел ему на помощь врач.

— Да-да, — обрадованно подхватил Герман. — Понимаете, я стал хуже работать. Если совсем честно говорить, то я стал плохо работать. Если бы я был писателем или, к примеру, композитором, я бы сказал, что у меня наступил творческий кризис. Но я математик, программист, у меня не может быть кризисов, а вот…

Он как-то по-детски развел руками, словно ребенок, разбивший чашку и не понимающий, как это она могла упасть, если только что стояла на самой середине стола.

— Вы не правы, Герман, — ласково сказал Бороданков. — Творчество — это совсем не обязательно искусство. Любое создание нового — творчество. А вы устали. Да-да, голубчик, я это отчетливо вижу. Вы просто очень устали, вы истощили себя непомерной нагрузкой, слишком интенсивной работой и невниманием к своему здоровью. И вот результат.

— Значит, вы полагаете, что я чем-то болен? — испугался Герман.

— Я этого не утверждаю, но и не исключаю. Давайте вернемся к вашим проблемам. Что вас беспокоит больше всего? Самочувствие? Или что-то другое?

— Меня беспокоит работа, которую я никак не могу закончить. А я должен сделать это в кратчайшие сроки. И я подумал, что, может быть, мне мешает какая-то болезнь…

— Хорошо, я понял. У нас с вами два пути. Первый: вы ложитесь на обследование, и врачи выясняют, что же это за хворь вас гложет.

Мы этим не занимаемся, у нас другой профиль, но я с удовольствием порекомендую вас в клинику мединститута, там прекрасные специалисты по диагностике и самая современная аппаратура.

По моей протекции вас туда положат, у меня в этой клинике множество знакомых. Обследование займет не меньше двух месяцев…

— Нет-нет, — испуганно замахал руками Герман. — Об этом и речи быть не может. Вы что! Я должен закончить программу самое большее за две недели.

— И есть второй путь. Я кладу вас к себе. Лечить вас я не буду, в том смысле, какой вы привыкли вкладывать в слово «лечить». Я создам вам условия для нормальной работы и назначу курс общеукрепляющей терапии. В основном витамины. Ну и легкое успокоительное на ночь, чтобы мозг отдыхал. Правильно составленную диету. Полный покой.

Вам, наверное, сказали, что мои научные исследования лежат в области психотерапии, и вы теперь ожидаете, что я, подобно некоторым известным специалистам, посажу вас перед собой и начну внушать вам, что вы гениальный математик, что вам ничто не мешает закончить работу и вообще вы ее уже закончили, так что и волноваться не о чем.

Верно?

Бороданков легко и весело рассмеялся, подняв руки и пошевелив в воздухе крупными длинными пальцами.

— Так вот, голубчик, это не так. Я буду заходить к вам один раз в день, вечером, и справляться о вашем самочувствии. Этим наше общение и будет ограничено. У меня есть собственная теория, я назвал ее «медицина интеллектуального труда». Поэтому у меня в отделении лежат люди, которые хотят лечиться не от болезни, а от проблем, возникающих в области интеллектуальной деятельности.

— Значит, я не один такой?

— Ну что вы, голубчик. У меня в отделении тридцать палат, и все они постоянно заняты.

При мысли о том, что «проблемы в области интеллектуальной деятельности» возникли не только у него, Герману стало почему-то легче. Значит, ничего особенного с ним не происходит.

— А кто у вас лежит? — с детским любопытством спросил он.

— Скажите, голубчик, вы хотели бы, чтобы у вас на работе узнали, что вы выработались и вам пришлось лечиться, чтобы написать вашу программу? Ответ очевиден, можете ничего не говорить.

А известный композитор? Художник? Разве захочет он, чтобы почитатели его таланта узнали, что написать прекрасную песню или замечательный портрет ему помогли врачи? Вот то-то же. Анонимность — один из принципов лечения в моем отделении. Никто не узнает, что вы у меня лежали.

Но и вы никогда не узнаете, кто еще, кроме вас, здесь находится. Ну так как, устраивает вас мое предложение или вы хотите лечь на обследование?

— Устраивает. Только… — Герман замялся. — Сколько это будет стоить?

— Это зависит от того, сколько времени вам понадобится, чтобы написать программу. Один день пребывания здесь стоит от восьмидесяти до ста долларов, в зависимости от назначаемой диеты и витаминного комплекса.

Герман прикинул, какую сумму он может позволить себе потратить на лечение. Выходило впритык, но все-таки выходило.

— Когда вы сможете меня положить? К вам, наверное, очередь?

Источник: https://dom-knig.com/read_168804-1

Refpoeconom
Добавить комментарий