ИЗДЕРЖКИ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЯ ДОХОДОВ

Издержки перераспределения

ИЗДЕРЖКИ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЯ ДОХОДОВ

Представление о чистом трансферте, при котором денежная сумма лишь меняет конкретного владельца, не вполне адекватно характеру реальных перераспределительных процессов, которые осуществляются при посредстве общественного сектора экономики.

Причина не в том, что перераспределение не всегда приобретает денежную форму как было показано, разнообразным приобретениям и потерям можно поставить в соответствие прирост и снижение дохода.

Однако они, как правило, не равны друг Другу поскольку часть ресурсов и экономических возможностей утрачивается в ходе перераспределения Дело в том, что перераспределительные акции, во-первых, требуют затрат на свое осуществление и, во-вторых, оказывают долговременное воздействие на эффективностъ производства.

Это очевидно даже в простейшем случае, когда предполагает­ся осуществить трансферт. Допустим, например, что намечено,

собрав некую сумму за счет налогообложения наиболее состоя­тельных граждан, раздать ее наименее обеспеченным.

Необходи­мо затратить средства, чтобы не только идентифицировать по­тенциальных плательщиков и получателей средств (первые могут скрывать свою состоятельность, вторые — преувеличивать свои нужды), но и постоянно содержать аппарат, реализующий транс­фертные платежи и контролирующий их обоснованность.

Следо­вательно, часть собранной суммы непременно поглотят админи­стративные издержки. Их существенным компонентом в свою очередь являются личные доходы тех, кто обслуживает процесс перераспределения: разработчиков соответствующего законода­тельства, работников налоговой службы и социального обеспече­ния и т.д.

Кроме того, перераспределение влияет на аллокацию ресур­сов и мотивы экономической деятельности.

Анализируя это вли­яние, экономисты обычно предполагают в качестве исходного со­стояние конкурентного равновесия, при котором доходы определя­ются предельной производительностью соответствующих факто­ров.

В такой ситуации перераспределение является нежелательным с позиций экономической результативности, хотя может, разумеется, быть оправданным с точки зрения этических требований.

Несоответствие конечных доходов предельной производительности факторов не позволяет добиться максимально возможного роста производства. Так, изъятие значительной части доходов с капитала уменьшает как потенциал, так и стимулы инвестицион­ной активности.

Перераспределение части доходов от высокопрои­зводительного труда в пользу тех, кто трудится с низкой произво­дительностью, оказывает дестимулирующее воздействие на работ­ников. Причем это касается не только тех, за счет кого осуществля­ется трансферт, но и получателей выплат.

Первые недостаточно заинтересованы в повышении заработка, поскольку часть его под­лежит изъятию, вторые — поскольку заработок фактически не является для них единственным источником дохода, причем с ростом заработка они рискуют лишиться дополнительных выплат.

Понятно, что такого рода эффекты не очень ощутимы при низкой интенсивности перераспределительных процессов и на­растают с их усилением.

Примеры ярко выраженного дестимулирующего воздействия перераспределения в нашей стране дали, в частности, политика продразверстки, проводившаяся в период военного коммунизма, и практика обязательных поставок сель­скохозяйственной продукции, характерная для 30—50-х годов.

В обоих случаях имели место натуральные повинности, достигавшие масштабов, которые не только блокировали накопление в аграрном секторе, но и глубоко деформировали мотивацию его работников.

Чрезмерная интенсивность перераспределительных процессов способна в конечном итоге подорвать их собственную основу. Издержки перераспределения, включая упущенные возможнос­ти, могут увеличиваться быстрее, чем его масштабы.

В то же время нельзя утверждать, что перераспределительные процессы при всех обстоятельствах негативно сказываются на перспективах роста производства. Проблема в том, каково исходное состояние, по отношению к которому осуществляется перераспределение.

Если, например, огромная часть доходов граждан мобилизу­ется государством для производства мнимых общественных благ, есть основания добиваться отказа от такой политики. Это, одна­ко, в свою очередь предполагает перераспределительный процесс, наносящий ущерб тем или иным индивидам.

В частности, могут пострадать государственные служащие: некоторые из них поте­ряют работу, а у других снизятся оклады. Существенные перераспределительные эффекты могут вызывать приватизация, антимо­нопольная политика, кейнсианская политика стимулирования эффективного спроса и т.д.

Здравый смысл подсказывает, что, оценивая подобные дейст­вия государства, не следует ограничиваться одним только крите­рием Парето-оптимизации, предполагающим незыблемость ис­ходного распределения доходов и экономических возможностей.

Ведь едва ли не большая часть мероприятий, которые государст­во проводит на практике, приносит потери некоторым индиви­дам.

Коль скоро экономическая теория претендует на серьезную роль в анализе, обосновании и критике реальных политических решений, она не может безоговорочно отвергать все подобные мероприятия, как, впрочем, и вставать на позицию апологии го­сударственного произвола.

Политическая практика чаще всего базируется на предполо­жении, что общество в целом может выигрывать, если даже кто-то из его членов несет ущерб. Смысл этого положения нуждает­ся, очевидно, в прояснении и экономической интерпретации.

Принцип компенсации

В соответствии с принципом компенсации, предложенным Н. Калдором и Дж.Р. Хиксом,переход от одного состояния экономики к другому представляет собой улучшение положения об­щества, если те его члены, чье благосостояние повысилось, могут компенсировать потери, понесенные другими индивидами, и при этом сохранить уровень благосостояния, по крайней мере равный исходному.

С момента появления этой идеи она широко используется в дискуссиях о политике государства, в частности налоговой и таможенной. Так, Н. Калдор, предлагая принцип компенсации, доказывал целесообразность отмены пошлин на импортируемое зерно.

Эта мера влечет за собой значительный перераспредели­тельный эффект: потребители сельскохозяйственной продукции получают выигрыш за счет снижения цен, зато отечественные производители зерна и землевладельцы оказываются в проигры­ше.

По Калдору, устранение таможенных барьеров отвечало бы национальным интересам, поскольку оно позволяет потребите­лям сэкономить сумму, достаточную, чтобы выплатить компен­сацию всем, кто понесет убытки, и при этом все еще остаться в выигрыше.

По критерию. Парето можно сравнивать эффективность лишь таких мероприятий, которые инвариантны с точки зрения рас­пределения и различаются лишь в отношении аллокации ресур­сов. Критерий Калдора—Хикса позволяет ранжировать по степе­ни экономической эффёктивности и те мероприятия, которые приводят одновременно и к реаллокации, и к перераспределе­нию.

Вернемся к рассмотренному выше примеру со строительством аэропорта. Согласно первому критерию, оно эффективно, если всем, чье положение в результате строительства ухудшается,фактически возмещается весь понесенный ущерб.

Если же этого не происходит, любой вариант строительства должен быть при­знан неприемлемым и нет смысла сравнивать разные варианты X между собой.

С позиций второго критерия можно и нужно, оста­вив временно в стороне проблему распределения, ранжировать разнообразные варианты, выясняя, какие совокупные результаты дает каждый из них. При этом совокупные результаты оцениваются с позиций потенциальной способности обеспечить компенсацию.

Вариант Апризнается более эффективным, чем вариант В, если совокупные результаты, соответствующие А, достаточны, чтобы при некотором (не обязательно осуществленном на практике) способе распределения добиться Парето-улучшения по сравнению с В.

Таким образом, принцип компенсации позволяет разграничить проблематику экономической эффективности и распределения.

В его основе по-прежнему лежит идея Парето-оптимизации, но она не требует, чтобы любое изменение реализовывало эту идею непосредственно либо было хотя бы Парето-нейтральным.

На­ращивание экономического потенциала всего общества пррг-знается имеющим самостоятельную ценность, поскольку оно в принципе расширяет перспективы потенциальных Парето-улучшений.

Допустим, что сообщество состоит из двух индивидов (или двух групп) и имеет в своем распоряжении некоторый набор благ: Х1 Х2, …, Хn (в состав набора входят как потребительские това­ры и услуги, так и ресурсы для их производства).

Пусть U1, -функция полезности первого индивида или группы, а U2 — функция полезности второго индивида или второй группы. Кривая U1 / U ' 2 на рис.

3-1 отражает возможные сочетания зна­чений этих двух функций при условии, что входящие в набор блага доступны обществу в конкретных количествах Х.1, Х2,…, Х'п. Кривая U1» U2″ соответствует набору Х», Х2″, …

, Х'п», в котором хотя бы некоторые блага представлены в количествах, больших, чем в Х'1 Х'2, …, Х'n В действительности таких кривых может быть бесконечно много. Мы будем называть их кривыми достижимых полезностей.

В общем случае, когда рассматриваются сочетания значений функций полезности тиндивидов (либо т групп), соответствующие фиксированному набору экономических благ и различным вариантам их распределения, эти сочетания образуют поверхность достижимых полезностей в m-мерном пространстве.

Точки U1 /' и U1» на осях координат отражают ситуации, когда соответствующие наборы целиком отданы в распоряжение пер­вого индивида, a U ' 2 и U2″ — ситуации, когда все имеющиеся блага принадлежат второму индивиду.

Остальные точки кривых соответствуют иным всевозможным вариантам распределения между двумя индивидами благ из наборовХ'1 Х'2, …, Х'n и Х», Х2″, …, Хп», .

Предполагается, что при этом каждый максимизирует свою полезность, иными словами, реализуются все Парето-улучшения, возможные при конкретном наборе благ и установленном варианте его распределения.

Если изъяны рынка не позволяют реализовать некоторые Парето-улучшения, уровни благосостояния двух индивидов, располагающих набором благ X1″,…, Хп», могут быть ниже кривой U1» U2″ и соответствовать, скажем, точке А на кривой U1 / U'2 .

Пусть государство создало условия для преодоления изъянов рынка, причем затраты общественного сектора в данном случае пренебрежимо малы. Тогда индивиды смогут «переместиться» с точки А на одну из точек кривой U1» U2″ . Это устроит обоих при условии, что новая точка будет принадлежать отрезку ВС.

Точка В для первого индивида равноценна точке А, а для второго — существенно лучше; точка С равноценна исходной для второго и представляет улучшение для первого; D — улучшение для обоих. В то же время, например, Е предпочтительна для первого, но для второго представляет ухудшение.

Итак, АВС — область возможных Парето-улучшений по сравнению с А.

В то же время улучшения по критерию Калдора—Хикса воз­можны в более широкой области.

Так, следует предположить, что при переходе от А к Е первый индивид смог бы компенсировать второму понесенные потери, поскольку кривая U1» U2″ соответствует в целом более высокой обеспеченности общества экономическими благами.

При этом перемещение из А в Е можно разложить на компоненты, один из которых представляет собой Парето-улучшение (достижение точки С на более высокой кривой), а второй — перераспределение (движение по этой кривой из С в Е).

На первый взгляд, принцип компенсации тождествен требо­ванию максимизировать валовой национальный продукт или национальный доход. Однако это не совсем справедливо.

Изменения условий жизни людей далеко не во всех своих аспектах нахо­дят на практике отражение в фактически исчисляемых значениях макроэкономических показателей.

Принцип компенсации под­разумевает учет всех изменений в благосостояния индивидов

Во внимание может быть прИНят любой -фактор, влияющий на значение функции полезности хотя бы одного из членов об­щества.

Улучшение предполагает, что негативное изменение та­кого фактора потенциально поддается компенсации, пусть даже в форме, не имеющей к данному фактору прямого отношения.

Так, в рассмотренном примере шум от аэропорта мог компенси­роваться с помощью денежных выплат. Однако роль компенса­ции способны играть и любые неденежные преимущества, имею­щие полезность для данного индивида.

Вместе с тем на практике применение критерия Калдора-Хикса часто сводится к постановке вопроса о влиянии изменёний на величину национального дохода, поскольку именно прин­цип компенсации позволяет четко обособить этот вопрос от во­проса о распределений индивидуальных доходов.

Источник: https://megaobuchalka.ru/1/1273.html

Издержки перераспределения доходов намного превышают выгоды тех, кому предназначаются перераспределяемые средства

ИЗДЕРЖКИ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЯ ДОХОДОВ
Часть III. Экономический прогресс и роль государства

Когда в середине 60-х годов Соединенные Штаты объявили «войну бедности», а правительство Канады приступило к построению «справедливого общества», люди верили, что от бедности можно избавиться, передав чуть большую часть своего дохода неудачливым членам общества.

Сказано — сделано, и перераспределительные программы резко расширили свои масштабы. Пенсии по старости, пособия по безработице, помощь беднякам и другие бесчисленные программы в сумме составляют теперь наиболее значительную и самую быстрорастущую (после процентов по государственному долгу) часть государственных расходов.

Несмотря на столь грандиозные усилия и щедрость налогоплательщиков, Национальный совет по социальному обеспечению (The National Council on Welfare) и Канадский совет социального развития (Canadian Council on Social Development) утверждают, что 4 миллиона канадцев по-прежнему живут в нищете!

По мнению Кристофера Сарло, автора книги «Нищета в Канаде», опубликованной в 1992 г. Фрэйзеровским институтом, представление о неискоренимости нищеты является в основном результатом метода, с помощью которого она измеряется.

Если исключить из рассмотрения студентов и тех, для кого низкие доходы — всего лишь временное явление, становится ясно, что проблема не столь уж масштабна. Однако же она, вне всякого сомнения, существует, и вопрос, таким образом, — почему? Ведь почти 100 млрд. долл.

забираются у налогоплательщиков и распределяются через правительственные программы!

Экономический анализ показывает, что неэффективность правительственных программ является следствием более общей закономерности: трудно перераспределить доход в пользу нуждающихся так, чтобы улучшить их благосостояние в долгосрочной перспективе. И причиной этого являются неучтенные вторичные эффекты. Три основные фактора снижают эффективность перераспределения доходов.

Во-первых, расширение перераспределения сдерживает экономический рост.

Национальный доход не является ни небесной манной, ни пирогом, который выпекается на государственной кухне, делится затем на куски разных размеров и подается гражданам в горячем виде.

Как раз наоборот — доход есть то, что люди сами производят и зарабатывают, предоставляя товары и услуги, за которые потребители готовы платить.

Налоги и трансфертная политика дестимулируют зарабатывание денег и налогоплательщиком, и получателем трансферта.

По мере увеличения налогов, необходимых для финансирования трансфертов, у налогоплательщиков пропадает всякое желание производить и зарабатывать и, напротив, создаются стимулы вкладывать деньги в менее эффективные, но не облагаемые налогом, виды деятельности.

Кое-кто предпочитает уйти из официальной экономики и заняться бартером или другими неэффективными формами экономической деятельности. Снижается стимул к зарабатыванию денег и у получателя трансферта, поскольку его размер уменьшается с ростом доходов.

Таким образом, ни налогоплательщики, ни получатели трансфертов в этой ситуации не будут производить и зарабатывать столько, сколько могли бы, не будь трансфертных программ. К тому же, перераспределение дохода политиками поощряет людей тратить больше времени на политику и меньше — на производство. Все эти факторы сдерживают' экономический рост и ведут к падению благосостояния и тех, кому трансферты предназначены, и всех остальных граждан.

Во-вторых, борьба за трансферты может значительно сокращать суммарные выгоды их получателей. Чтобы не разорить бюджет, власти вынуждены устанавливать критерии для определения получателей трансфертов и других политических благодеяний.

Обычно от получателя требуется, чтобы он чем-то владел, либо что-то делал, либо что-нибудь из себя представлял. Однако, как только критерий установлен, люди начинают изменять свое поведение, чтобы заполучить в свой карман легкие государственные деньги или льготы.

При этом чистая выгода от трансфертов падает.

Сказанное выше можно проиллюстрировать с помощью следующего примера. Предположим, правительство решило выдать между 9 часами утра и 5 часами вечера по 50-долларовой купюре всякому, кто захочет отстоять очередь у окошка кассира в Канадском Банке.

Очереди будут длинными, но вопрос в том — насколько длинными? Сколько времени люди захотят оторвать на эти цели от своего досуга и своей производительной деятельности? Человек, чье время стоит 5 долл. в час, будет готов провести в очереди 10 часов, чтобы получить за это 50 долларов.

Другие, чье время стоит меньше, скажем 3 или 4 доллара в час, — пойдут на это еще охотнее, но и они обнаружат, что то, чем им приходится заниматься для получения трансферта, значительно обесценивает последний.

Этот простой пример показывает, почему помощь, предоставляемая путем трансфертных программ, не может быть существенной.

Когда потенциальным получателям приходится что-то делать (например, стоять в очереди, заполнять какие-то формы, лоббировать государственные службы, сдавать экзамены, терпеть проволочки или участвовать в определенных политических кампаниях), чтобы получить право на трансферт, значительная часть их потенциального выигрыша будет утеряна в попытке отстоять это право. Аналогично, если получатели субсидии обязаны чем-либо владеть (например, участком земли для выращивания пшеницы, лицензией на вождение такси или экспортной квотой), они захотят платить за это лишь до тех пор, пока цена покупки не превысит величину самой субсидии. Конкурируя друг с другом в попытках удовлетворить требованиям властей, потенциальные получатели постепенно теряют большую часть чистой выгоды от трансферта, которая со временем оказывается существенно ниже, чем сумма трансферта.

Конечно, непредвиденные изменения в трансфертных программах могут породить временно высокие выгоды или потери для различных групп. Однако когда программа осуществляется в течение длительного времени, конкуренция за получение ее благ уничтожит существенные выигрыши от действий, которые необходимо совершить для участия в ней.

Существует и третья причина неэффективности перераспределительной деятельности: программы, которые должны защищать потенциальных получателей трансфертов от бед, порожденных их неблагоразумными решениями, поощряют принятие решений, увеличивающих вероятность бедственных ситуаций. Такие трансферты и сглаживают последствия бед, и понижают интерес предпринимать какие-либо шаги во их избежание.

Например, если власти осуществляют мероприятия по ликвидации последствий стихийных бедствий —, скажем, наводнений — это уменьшает потери потерпевших, но в то же время, хотя это и не входит в намерения правительства, поощряет людей к тому, чтобы строить дома в районах, подверженных наводнениям. В результате ущерб от наводнений оказывается усиленным.

Другой пример — страхование по случаю потери работы. Получив пособие, безработный может отказаться от имеющихся предложений и продолжить поиски лучшего места. В результате уровень безработицы становится относительно выше, чем, если бы пособий не существовало.

Только щедростью выплат можно объяснить тот факт, что примерно половина получающих пособие по безработице является его регулярными получателями. Свою трудовую карьеру они строят с учетом этих пособий.

Многие из тех, кто втянулся в такую жизнь, трудятся лишь столько недель в году, сколько требуется для получения полной суммы пособий.

Если вы что-то субсидируете, поводов для субсидии становится все больше. Трансферты, направленные на борьбу с нищетой, также не являются исключением.

Они поощряют ведение рискованного образа жизни: употребление наркотиков, нежелание учиться и работать, разводы, рождение детей вне брака и стремление избежать их воспитания. Все это увеличивает ряды бедных.

Хотя такие вторичные эффекты в краткосрочной перспективе могут оказаться не очень важными, в долгосрочном плане их отрицательные последствия становятся все более ощутимыми.

К тому же трансферты, направленные на борьбу с бедностью, вытесняют благотворительные усилия граждан, семей, религиозных и общественных организаций. Когда в перераспределительных целях вводятся специальные налоги, частные лица и организации, реагируя на это, меньше участвуют в благотворительной деятельности.

С экономической точки зрения провал перераспределительных программ неудивителен. Экономический анализ показывает, что, учитывая вторичные эффекты, правительству достаточно сложно реально помочь в течение долгого времени нуждающимся, поскольку поведение людей при этом меняется, возникает обратный эффект и ситуация становится не лучше, а хуже.

Ричард Строуп, Джеймс Гвартни, «Азбука экономики».

Источник: https://strateg.org/izderzhki-pereraspredeleniya-dohodov.html

Перераспределительные процессы в экономике. Издержки перераспределения и принцип компенсации

ИЗДЕРЖКИ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЯ ДОХОДОВ

Конечное распределение доходов, как правило, существенно отличается от первичного. Это связано с перераспределительной деятельностью государства. Перераспределение связано с взиманием налогов, поставкой общественных благ, осуществлением денежных выплат, распределением отдельных частных благ в натуральной форме.

Принудительная реаллокация ресурсов, к которой прибегает государство, обычно приводит к разнонаправленным изменениям в уровне благосостояния индивидов. Принося преимущества одним членам общества, она влечет за собой потери для других.

Это происходит прежде всего в тех случаях, когда законы и политические решения предусматривают осуществление трансфертных платежей, как правило, опосредуемых бюджетом. Трансфертный платеж (трансферт) представляет собой безвозмездную передачу части дохода или имущества индивида либо организации в распоряжение других лиц.

Трансфертами являются, например, пособия, выплачиваемые нуждающимся за счет налогообложения лиц с относительно высокими доходами.

Трансферты могут осуществляться добровольно, приобретая характер пожертвований. Но на практике преобладающая часть трансфертов связана с деятельностью государства.

Трансферт не обязательно приобретает денежную форму, хотя эта форма доминирует. Те, в чью пользу перераспределяются средства, могут получать не денежные суммы, а профинансированные за счет трансферта бесплатные услуги, продовольственные талоны и т.п.

Таким образом, перераспределение, проводимое государством, бывает как целенаправленным, так и ненамеренным. Если одни и те же действия ведут к позитивным изменениям значении функций полезности для одних индивидов и отрицательным изменениям для других, налицо перераспределение, даже если оно целенаправленно не планировалось.

По существу, едва ли не любые действия государства влекут за собой принудительное перераспределение, намеренное либо ненамеренное.

В самом деле, эти действия чаще всего относятся либо к разряду целенаправленных мер социальной политики, стержнем которой на практике является разнообразная помощь нуждающимся, либо к области производства общественных благ при отсутствии равновесия Линдаля.

В роли непосредственных объектов перераспределения могут выступать:

ü доходы,

ü физический и денежный капитал как фактор производства

ü экономические возможности.

Перераспределение экономических возможностей имеет место, когда государство изменяем «правила игры» в экономике. Например, вводятся высокие пошлины на импорт продовольствия. Такого рода мера выгодна отечественным производителям продовольствия, поскольку их конкурентные позиции сразу же улучшаются.

Вместе с тем, это мера невыгодна потребителям продовольствия, так как речь фактически об ограничении предложения, что, при прочих равных условиях, приводит к повышению цен. В результате благосостояние производителей продовольствия повышается, а уровень благосостояния его потребителей падает.

Имеет место перераспределение, хотя никакие денежные суммы или реальные объекты непосредственно не изымаются у потребителей в пользу производителей.

Меняется не распределение ранее сформированных доходов и капиталов, а спектр регулируемых государством возможностей получать доход и образовывать капитал в будущем Для одной группы лиц эти возможности расширяются, для другой — сужаются.

Распределению доходов в рыночной экономике обычно свойственна значительная степень неравенства. Она определяется тремя обстоятельствами. Во-первых, факторами, которые были унаследованы индивидом, ним относятся не только, например, полученные в наследство акции, денежные депозиты и т.п.

, но и природная одаренность, способности к тем или иным занятиям. Во-вторых, накопленным в течение жизни человеческим капиталом в результате полученного образования.

В-третьих, непредвиденными обстоятельствами, связанные с удачей или неудачей, человек может внезапно разбогатеть, вложив средства в одну корпорацию, и разориться, вложив средства в другую.

Перераспределение, нацеленное на достижение большего равенства доходов, ведет к экономическим потерям. Потери возникают в результате того, что принудительное перераспределение требует административных издержек (издержек перераспределения).

Необходимо идентифицировать тех, за чей счет предстоит осуществлять перераспределение, а также тех, кто получит право на получения пособий. Далее, требуется наладить сбор и распределение средств.

Все это предполагает затраты, из которых и складываются административные издержки.

В этих условиях важное значение имеет дестимулирующий эффект перераспределения.

С одной стороны, у граждан с высокими доходами снижается заинтересованность в напряженном труде и предпринимательской активности (значительная часть дополнительно заработанных средств может быть изъята для помощи нуждающимся).

С другой стороны, у самих нуждающихся ослабляется заинтересованность в поиске достаточно оплачиваемой работы и в интенсивности трудовых усилий.

В данных условиях могут создаваться ловушки безработицы и бедности. Они бывают сильными и слабыми.

Сильная ловушка безработицы возникает в тех случаях, когда чистый денежный доход безработного, формируемый за счет перераспределения, фактически превышает чистый денежный доход такого же индивида, который имеет работу.

Следует учитывать, что чистый денежный доход работающего меньше, чем его заработная плата, т.к нее следует вычесть налоги (безработные часто освобождаются от налогов), а также расходы, связанные с работой, например, стоимость проезда до предприятия.

Данный тип ловушки встречается сравнительно редко.

Несколько более обычное явление представляет собой слабая ловушка безработицы.

Это ситуация, когда чистый денежный доход работающего индивида превышает доход, которым он располагал бы, не имея работы, но разница недостаточна, чтобы перекрыть отрицательную полезность трудовых усилий для того, кто их предпринимает.

Разумеется, в этом случае предполагается, что работа, которую мог бы найти данный индивид, сама по себе непривлекательна и заниматься ею можно только, если заработок перекрывает тягость труда.

Сильная ловушка бедности имеет место в ситуации, когда дополнительный доход, который индивид получает, интенсифицируя свои трудовые усилия, оказывается недостаточным, чтобы превысить дополнительное эксплицитное и имплицитное налогообложение.

Эксплицитное налогообложение — это собственно налоги, собираемые государством, в том числе с целью перераспределения.

Имплицитное налогообложение — это потери, которые несет индивид в связи с тем, что, достигнув определенного уровня заработка, он перестает получать от государства те или иные пособия, предназначенные для помощи малоимущим. Тому, кто оказался в сильной ловушке бедности, выгодно меньше работать, с тем, чтобы повысить свое благосостояние за счет снижения налогов и получения социальных выплат.

Слабая ловушка бедности отличается от сильной лишь тем, что при наличии первой прирост эксплицитного и имплицитного налогообложения примерно равен росту заработной платы, так что с точки зрения чистого денежного дохода активизация трудовых усилий не ведет ни к очевидным потерям, ни к существенным приобретениям. В этом случае, как и при слабой ловушке безработицы, решающее значение приобретает тягость труда как такового.

Итак, мы убедились, что принудительное перераспределение, нацеленное на достижение большего равенства ослабляет трудовую и предпринимательскую активность.

Для современной рыночной экономики, в которой привилегии отдельных лиц, искусственно поддерживаемые государством, в целом не играют значительной роли, характерен конфликт между равенством и эффективностью.

Ослабление экономического неравенства в масштабах, при которых предельные доходы существенно отклоняются от предельных продуктов соответствующих факторов производства, ведет к замедлению экономического роста.

И наоборот, стимулируя повышение эффективности приходится жертвовать равенством доходов.

Осмысление конфликта между равенством и эффективностью побуждает уточнить смысл последней.

Базовым критерием эффективности для рыночной экономики является критерий по Парето, согласно которому улучшение (повышение эффективности) имеет место в тех и только тех случаях, когда переход от одной аллокации к другой, первое, влечет за собой позитивное изменение значения функции полезности хотя бы одного индивида и, второе, не вызывает негативных изменений значений функций полезности ни одного из других индивидов. Ухудшение же (снижение эффективности) происходит, когда значения функций полезности одного или нескольких индивидов понижаются, а для остальных индивидов эти значения остаются неизменными.

Однако на практике принудительное перераспределение, как правило, не бывает чистым. Оно сопряжено с потерями. Какие-то блага (ресурсы) в процессе перераспределения утрачиваются или остаются непроизведенными. Поэтому одного критерия критерии по Парето оказывается недостаточно.

Повышение экономической эффективности имеет место в тех и только тех случаях, когда в новой ситуации индивиды, которые получили дополнительные выгоды, способны компенсировать проигравшим их потери и при этом остаться в выигрыше по сравнению с первоначальной ситуацией. Данное определяется как критерий компенсации, называемый критерием Калдора-Хикса в честь предложивший его британских экономистов Н. Калдора и Дж. Хикса.

Если кривые потребительских возможностей пересекаются, то критерий Калдора-Хикса даст неопределенные результаты. Т.

Ситовски предлагает двойной критерий: во-первых, надо убедиться, что движение из первой точки во вторую улучшает положение, согласно критерию Калдора-Хикса и, во-вторых, проверить, что обратное движение из второй точки в первую не улучшает положение согласно критерию Калдора — Хикса. Лишь тогда, когда соблюдаются оба условия, благосостояние повышается.

Дата добавления: 2016-12-26; просмотров: 2073; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

ПОСМОТРЕТЬ ЁЩЕ:

Источник: https://helpiks.org/8-88571.html

Издержки перераспределения доходов: издержки перераспределения доходов намного превышают выгоды тех,

ИЗДЕРЖКИ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЯ ДОХОДОВ

ИЗДЕРЖКИ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЯ ДОХОДОВ намного превышают выгоды тех, кому предназначаются перераспределяемые средства Когда в середине 60-х годов Соединенные Штаты объявили «войну бедности», а правительство Канады приступило к построению «справедливого общества», люди верили, что от бедности можно избавиться, передав чуть большую часть

своего дохода неудачливым членам общества.

Сказано — сделано, и перераспределительные программы резко расширили свои масштабы. Пенсии по старости, пособия по безработице, помощь беднякам и другие бесчисленные программы в сумме составляют теперь наиболее значительную и самую быстрорастущую (после процентов по государственному долгу) часть государственных расходов. Несмотря на столь грандиозные усилия и щедрость налогоплательщиков, Национальный совет по социальному обеспечению (The National Council on Welfare) и Канадский совет социального развития (Canadian Council on Social Development) утверждают, что 4 миллиона канадцев по-прежнему живут в нищете! По мнению Кристофера Сарло, автора книги «Нищета в Канаде», опубликованной в 1992 г. Фрэйзеровским институтом, представление о неискоренимости нищеты является в основном результатом метода, с помощью которого она измеряется. Если исключить из рассмотрения студентов и тех, для кого низкие доходы — всего лишь временное явление, становится ясно, что проблема не столь уж масштабна. Однако же она, вне всякого сомнения, существует, и вопрос, таким образом, — почему? Ведь почти 100 млрд. долл. забираются у налогоплательщиков и распределяются через правительственные программы! Экономический анализ показывает, что неэффективность правительственных программ является следствием более общей закономерности: трудно перераспределить доход в пользу нуждающихся так, чтобы улучшить их благосостояние в долгосрочной перспективе. И причиной этого являются неучтенные вторичные эффекты. [James Gwartney and Richard Stroup, Transfers. Equality, and the Limits of Public Policy, Cato Journal (Spring/Summer 1986).] Три основные фактора снижают эффективность перераспределения доходов. Во-первых, расширение перераспределения сдерживает экономический рост. Национальный доход не является ни небесной манной, ни пирогом, который выпекается на государственной кухне, делится затем на куски разных размеров и подается гражданам в горячем виде. Как раз наоборот — доход есть то, что люди сами производят и зарабатывают, предоставляя товары и услуги, за которые потребители готовы платить. Налоги и трансфертная политика дестимулируют зарабатывание денег и налогоплательщиком, и получателем трансферта. По мере увеличения налогов, необходимых для финансирования трансфертов, у налогоплательщиков пропадает всякое желание производить и зарабатывать и, напротив, создаются стимулы вкладывать деньги в менее эффективные, но не облагаемые налогом, виды деятельности. Кое-кто предпочитает уйти из официальной экономики и заняться бартером или другими неэффективными формами экономической

деятельности.

Снижается стимул к зарабатыванию денег и у получателя трансферта, поскольку его размер уменьшается с ростом доходов. Таким образом, ни налогоплательщики, ни получатели трансфертов в этой ситуации не будут производить и зарабатывать столько, сколько могли бы, не будь трансфертных программ. К тому же, перераспределение дохода политиками поощряет людей тратить больше времени на политику и меньше — на производство. Все эти факторы сдерживают' экономический рост и ведут к падению благосостояния и тех, кому трансферты предназначены, и всех остальных граждан. Во-вторых, борьба за трансферты может значительно сокращать суммарные выгоды их получателей. Чтобы не разорить бюджет, власти вынуждены устанавливать критерии для определения получателей трансфертов и других политических благодеяний. Обычно от получателя требуется, чтобы он чем-то владел, либо что-то делал, либо что-нибудь из себя представлял. Однако, как только критерий установлен, люди начинают изменять свое поведение, чтобы заполучить в свой карман легкие государственные деньги или льготы. При этом чистая выгода от трансфертов падает. Сказанное выше можно проиллюстрировать с помощью следующего примера. Предположим, правительство решило выдать между 9 часами утра и 5 часами вечера по 50-долларовой купюре всякому, кто захочет отстоять очередь у окошка кассира в Канадском Банке. Очереди будут длинными, но вопрос в том — насколько длинными? Сколько времени люди захотят оторвать на эти цели от своего досуга и своей производительной деятельности? Человек, чье время стоит 5 долл. в час, будет готов провести в очереди 10 часов, чтобы получить за это 50 долларов. Другие, чье время стоит меньше, скажем 3 или 4 доллара в час, — пойдут на это еще охотнее, но и они обнаружат, что то, чем им приходится заниматься для получения трансферта, значительно обесценивает последний. Этот простой пример показывает, почему помощь, предоставляемая путем трансфертных программ, не может быть существенной. Когда потенциальным получателям приходится что-то делать (например, стоять в очереди, заполнять какие-то формы, лоббировать государственные службы, сдавать экзамены, терпеть проволочки или участвовать в определенных политических кампаниях), чтобы получить право на трансферт, значительная часть их потенциального выигрыша будет утеряна в попытке отстоять это право. Аналогично, если получатели субсидии обязаны чем-либо владеть (например, участком земли для выращивания пшеницы, лицензией на вождение такси или экспортной квотой), они захотят платить за это лишь до тех пор, пока цена покупки не превысит величину самой субсидии. Конкурируя друг с другом в попытках удовлетворить требованиям властей, потенциальные получатели постепенно теряют большую часть чистой выгоды от трансферта, которая со временем оказывается существенно ниже, чем сумма трансферта. Конечно, непредвиденные изменения в трансфертных программах могут породить временно высокие выгоды или потери для различных групп. Однако когда программа осуществляется в течение длительного времени, конкуренция за получение ее благ уничтожит существенные выигрыши от действий, которые необходимо совершить для участия в ней. Существует и третья причина неэффективности перераспределительной деятельности: программы, которые должны защищать потенциальных получателей трансфертов от бед, порожденных их неблагоразумными решениями, поощряют принятие решений, увеличивающих вероятность бедственных ситуаций. Такие трансферты и сглаживают последствия бед, и понижают интерес предпринимать какие-либо шаги во их избежание. Например, если власти осуществляют мероприятия по ликвидации последствий стихийных бедствий — , скажем, наводнений — это уменьшает потери потерпевших, но в то же время, хотя это и не входит в намерения правительства, поощряет людей к тому, чтобы строить дома в районах, подверженных наводнениям. В результате ущерб от наводнений оказывается усиленным. Другой пример — страхование по случаю потери работы. Получив пособие, безработный может отказаться от имеющихся предложений и продолжить поиски лучшего места. В результате уровень безработицы становится относительно выше, чем, если бы пособий не существовало. Только щедростью выплат можно объяснить тот факт, что примерно половина получающих пособие по безработице является его регулярными получателями. Свою трудовую карьеру они строят с учетом этих пособий. Многие из тех, кто втянулся в такую жизнь, трудятся лишь столько недель в году, сколько требуется для получения полной суммы пособий. Если вы что-то субсидируете, поводов для субсидии становится все больше. Трансферты, направленные на борьбу с нищетой, также не являются исключением. Они поощряют ведение рискованного образа жизни: употребление наркотиков, нежелание учиться и работать, разводы, рождение детей вне брака и стремление избежать их воспитания. Все это увеличивает ряды бедных. Хотя такие вторичные эффекты в краткосрочной перспективе могут оказаться не очень важными, в долгосрочном плане их отрицательные последствия становятся все более ощутимыми. К тому же трансферты, направленные на борьбу с бедностью, вытесняют благотворительные усилия граждан, семей, религиозных и общественных организаций. Когда в перераспределительных целях вводятся специальные налоги, частные лица и организации, реагируя на это, меньше участвуют в благотворительной деятельности. С экономической точки зрения провал перераспределительных программ неудивителен. Экономический анализ показывает, что, учитывая вторичные эффекты, правительству достаточно сложно реально помочь в течение долгого времени нуждающимся, поскольку поведение людей при этом меняется,

возникает обратный эффект и ситуация становится не лучше, а хуже.

Источник: Р. Строуп, Дж. Гвартни. Азбука экономики. 1996

Источник: https://uchebnik-ekonomika.com/teoriya-economiki/izderjki-pereraspredeleniya-dohodov.html

Refpoeconom
Добавить комментарий