30.5. ЭКОНОМИКА РОССИИ: ПУТИ ВЫХОДА ИЗ КРИЗИСА

Кризис: природа и пути выхода — МК

30.5. ЭКОНОМИКА РОССИИ: ПУТИ ВЫХОДА ИЗ КРИЗИСА

Чрезвычайной реакцией на чрезвычайные обстоятельства могут стать валютные ограничения

Выход из мирового финансово-экономического кризиса начинался для России весьма обнадеживающе. Валовый внутренний продукт в 2011 году вырос на 4,3%, инфляция упала до 6,1%. В 2012 году экономическая динамика пошла на убыль, однако это еще не вызывало серьезных опасений.

В 2013 и 2014 годах сомнения в отношении возможности возврата экономики на предкризисную траекторию экономического роста усилились: прирост ВВП продолжал последовательно сокращаться, составив соответственно 1,3 и 0,7%. Но все же оставалась надежда, что, пережив период, который академик В.

 Ивантер назвал «инвестиционной паузой», исполнительная власть инициирует новые крупные проекты и тем самым придаст необходимый импульс экономическому развитию.

Однако в 2014 году страна столкнулась с экономическими санкциями и обвалом нефтяных цен на мировом рынке.

В обычной ситуации ухудшение условий торговли привело бы к уменьшению «чистого экспорта» (превышения экспорта товаров и услуг над импортом).

На деле же в 2015 году актив текущих статей платежного баланса заметно увеличился (с 58,4 млрд долл. в 2014 г. до 65,8 млрд долл. в 2015-м) в силу того, что импорт сократился значительно больше, чем экспорт.

Резко увеличился спрос на валюту для погашения долгов частного сектора: ведь российские компании лишились возможности привлекать зарубежные кредиты для рефинансирования внешней задолженности.

В результате перехода осенью 2014 года к свободному плаванию рубля его волатильность (неустойчивость) резко возросла. Увеличился спрос на валюту как финансовый актив, позволяющий экономическим агентам эффективно сохранять свое богатство.

По данным Центрального банка, доля валютных депозитов в их общем объеме выросла с начала 2015 года у физических лиц с 26,1 до 30,1%, у юридических — с 43,8 до 50,9%. Существенная часть (31,5%) кредитов населению и фирмам стала предоставляться в валюте.

Связанное с этими факторами падение курса рубля могло бы оказаться еще более драматичным, если бы власти не пошли на существенное сокращение международных резервов — на 124 млрд долл. в 2014 году и на 17 млрд долл. — в 2015 году.

Произошло масштабное свертывание внутреннего спроса. Конечное потребление упало в 2015 году на 7,1% (в том числе потребление домашних хозяйств — на 10,1%), валовое накопление — на 18,3% (в том числе накопление основного капитала — на 7,6%).

В итоге ВВП упал в 2015 году на 3,7% при существенном повышении инфляции (в 2014 году — 11,4, в 2015-м — 12,9%).

Экономика попала в зону стагфляции — крайне неблагоприятного состояния, характеризующегося одновременным снижением уровня выпуска и ростом цен.

Резкое сокращение импорта ударило не только по потреблению населения, но и по производству — в распоряжении реального сектора экономики просто оказалось меньше ресурсов, чем прежде. Действие этого фактора не удалось хотя бы частично компенсировать вводом в действие прежде незагруженных мощностей; напротив, их объем начал расти.

Сказались резко усложнившиеся финансовые условия хозяйственной деятельности, прежде всего поднятая на очень высокий уровень ключевая процентная ставка и серьезные проблемы в бюджетной сфере.

Падение в два с половиной раза курса рубля спровоцировало резкий рост цен на импортируемую продукцию, а сокращение предложения импортных товаров подтолкнуло вверх и остальные цены.

Власти предприняли шаги, направленные на побуждение экспортеров к своевременному возвращению в страну валютной выручки и ее продаже на валютном рынке.

Центральный банк начал весьма активно использовать имеющиеся у него инструменты давления на коммерческие банки с целью не допустить слишком уж активной трансформации поступающих к ним ресурсов в иностранные активы.

Широкое распространение приобрело оказание «точечной поддержки» производителям, в частности путем субсидирования процентной ставки по предоставляемым кредитам.

Но переломить негативные тенденции никак не удается. Высокая процентная ставка блокирует доступ предприятий и к краткосрочным кредитам, необходимым для нормального ведения текущей хозяйственной деятельности, и долгосрочным заимствованиям.

Сокращение кредита вкупе с резко возросшими рисками невозврата заемных средств продуцируют кризисную ситуацию в банковском секторе.

Затяжная лихорадка на валютном рынке подталкивает экономических агентов к поискам «валютного убежища», затрудняет принятие решений о производстве продукции, предназначенной как для экспорта, так и для импортозамещения.

Можно ли в принципе рассчитывать на лучшие результаты при столь неблагоприятном стечении внешних и внутренних условий хозяйственной деятельности? Не лучше ли набраться терпения и, сохраняя линию на решение особо острых проблем в ручном режиме, дожидаться, пока естественный ход событий не приведет к нормализации экономической обстановки? Проблема в том, что никто не знает, сколько времени потребуется для адаптации экономики к новым условиям, а следовательно, каков масштаб издержек, которые российской экономике предстоит понести на этом пути.

Ясно, что альтернативы максимальной мобилизации внутренних возможностей нет. Понятно также, что в краткосрочном плане путь к успеху лежит через нормализацию финансово-экономических условий хозяйственной деятельности и обеспечение на этой основе максимальной загрузки имеющихся производственных мощностей. Решить эту задачу невозможно без кардинального снижения процентной ставки.

Весьма распространено мнение, что для снижения процентной ставки необходимо повысить «уровень монетизации» экономики путем денежной эмиссии. А чтобы деньги не ушли на валютный рынок или не привели к повышению инфляции, их следует направлять на финансирование отобранных государством и находящихся под его контролем проектов.

Направление запланированной эмиссии на финансирование крупных проектов несомненно имеет привлекательные стороны. Но вот идея использовать этот канал для так называемой монетизации экономики, в моем представлении, ошибочна.

Во-первых, нет особых оснований беспокоиться об уровне монетизации. Отношение денежного агрегата М2 к величине ВВП неуклонно увеличивается все последние годы: в докризисном 2007 году — 32,8%, в 2015-м — 45,1%.

Во-вторых, безоглядное наращивание эмиссии в условиях и без того высокого — двузначного — уровня инфляции сопряжено с серьезным риском дальнейшего усугубления финансовой ситуации.

Надежды на то, что эмиссия под проекты способна кардинальным образом изменить такое развитие событий, безосновательны: деньги, выделенные под них, очень быстро перейдут в руки поставщиков материалов, оборудования, рабочих, после чего контроль за их использованием становится невозможным. Небольшой первоначальный эффект, связанный с появлением новых заказов, очень быстро сойдет на нет из-за нарастания инфляции и оттока капитала из страны.

Единственный способ быстро переломить ситуацию — введение для юридических лиц ограничений по капитальным статьям платежного баланса.

Речь идет о принятии норм, обязывающих экспортеров возвращать валютную выручку в страну и продавать определенную ее часть на валютном рынке, запрещающих приобретать валюту «впрок», позволяющих Центральному банку официально ограничивать величину открытой валютной позиции коммерческих банков. Для ограничения масштабов спекулятивных трансграничных потоков капитала, оказывающих дестабилизирующее влияние и на валютный, и на фондовый рынки, следует ввести ту или иную разновидность «налога Тобина» (альтернатива — налог на финансовые операции). Ни в коем случае не нужно распространять ограничения на население: опыт показывает: люди перестают бегать по обменным пунктам, как только ситуация на валютном рынке стабилизируется.

Предлагаемые меры не уничтожают валютного рынка. Они лишь ограничивают сферу его действия (экспорт и импорт товаров, обслуживание внешнего долга). Конечно, и в новых условиях изменения на мировом рынке нефти, газа, других наших экспортных товаров будут влиять на величину курса.

Однако его волатильность резко сократится, так как эти изменения не будут многократно усиливаться быстро меняющими свое направление трансграничными потоками спекулятивного капитала и бегством резидентов в «валюту и из нее». И, что важнее всего, появится возможность быстро снизить ключевую процентную ставку до нормального уровня.

Такое снижение будет сопровождаться увеличением денежной массы, но происходить оно будет более или менее в соответствии с повышением спроса на деньги со стороны экономических агентов.

Условия деятельности и реального, и финансового секторов экономики должны весьма быстро нормализоваться, о чем очень хорошо свидетельствует наш собственный опыт вывода экономики из глубочайшего кризиса после дефолта в 1998 году.

Валютные ограничения — чрезвычайная реакция на чрезвычайные обстоятельства. Эта реакция, разумеется, не обеспечивает решения долгосрочных стратегических задач, стоящих перед нашей экономикой. Их функция — разгребание финансовых завалов, блокирующих нормальное хозяйственное развитие и все дальше и дальше погружающих нашу экономику в режим ручного управления.

Источник: https://www.mk.ru/economics/2016/03/09/krizis-priroda-i-puti-vykhoda.html

30.5. Экономика России: пути выхода из кризиса

30.5. ЭКОНОМИКА РОССИИ: ПУТИ ВЫХОДА ИЗ КРИЗИСА

30.5. Экономика России: пути выхода из кризиса

   В настоящее время экономика России имеет много минусов: высокий уровень безработицы, резкое падение жизненного уровня, растущая дифференциация доходов, нарастание социальной напряженности.

   Но есть ли выход из создавшегося положения? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо определиться: какой страной мы хотим быть — зависимой или независимой? Если мы ориентируемся на “помощь” (в кавычках) международного финансового капитала, направляемую для раскручивания финансовых “пирамид” с целью вывоза многократно возросшего иностранного капитала из нашей страны, то, конечно, это путь прямой зависимости от иностранного капитала.   Если мы не хотим быть зависимыми, то нам необходимо поднимать “реальный” сектор экономики, т. е. отечественное производство. Как это можно сделать? Ответ: мы не первая страна, которая оказалась в состоянии затяжной депрессии. Поэтому правильно было бы изучить опыт тех стран, которые прошли этот путь. Теоретически он изложен в работе Дж. М. Кейнса “Общая теория занятости, процента и денег” (1936). Что из того, что он предлагает, для нас допустимо? На мой взгляд, следует обратить внимание на следующие моменты. По Кейнсу, инвестиционный спрос считается одним из важных элементов в экономической системе. Взаимосвязь роста независимых инвестиций и национального дохода получила обоснование в его теории мультипликатора. Данная теория имеет практическое значение, и наше правительство должно понять, что в нынешней ситуации нам необходимы независимые (государственные) инвестиции с целью организации общественных работ. Оно должно проявить умение в использовании различных форм собственности с целью повышения эффективности экономики.    Государство несет основной груз ответственности за экономику страны и судьбу людей. Особенно оно ответственно за социальные последствия экономической политики. Мониторинг социально-экономических перемен за последние четыре года дает впечатляющую картину неустойчивости социальной структуры общества, деформации общественных отношений.   Поддержка отечественного производителя и обеспечение конкуренции — важные функции государства, которые, однако, оно выполняет с большим отставанием. Например, антимонопольное регулирование является одним из наименее разработанных направлений на макроэкономическом уровне. На этом фоне все остальные вопросы, решаемые государством, приобретают подчиненный, кратковременный и инструментальный характер. Трудно уповать только на автоматизм рыночных регуляторов в неразвитой рыночной экономике, в которой мотивация выживания господствует над стимулами к производительному труду; на смену универсальным социалистическим монополиям пришли не столько естественные монополисты (не в них главный источник наших трудностей), сколько крупные финансовые корпорации.

   В связи с этим следует подчеркнуть, что выход из кризиса и будущее экономического развития во многом зависят от эффективности взаимодействия государства и рынка.

Глава 31. Инфляция   Перед изучением данной главы внимательно прослушайте введение к главе. Затем изучите последовательно материалы параграфов главы, обращаясь по мере необходимости к объектам “материалы”, “Глоссарий”, “Персоналии”. После изучения каждого параграфа рекомендуется выполнить тренировочные задания.   После изучения всех параграфов прослушайте основные выводы по главе. Затем проверьте свои знания по главе, выполнив контрольные задания и ответив на проблемные вопросы, приведенные ниже.   Проблемные вопросы   1. Что такое инфляция и как ее можно измерить?   2. Каковы причины инфляции?   3. Как вы представляете механизм развития инфляционного процесса?   4. Чем характеризуются инфляция спроса и инфляция издержек?   5. Чем характеризуется подавленная инфляция? Каким образом она проявляется?   6. Возможна ли инфляция в условиях натурального, т. е. бартерного обмена?   7. Что чему предшествует при развертывании инфляционных процессов: рост денежной массы — росту цен или рост цен — росту денежной массы?   8. Каким образом отразится на ценах увеличение заработной платы путем денежной эмиссии?   9. Как отразится на изменении цен увеличение выплат по безработице?   10. Как защитить себя от инфляции? От гиперинфляции?   11. В чем смысл антиинфляционной политики?   12. Каковы особенности российской инфляции и пути ее преодоления?31.1. Инфляция: определение. Открытая и подавленная инфляция31.2. Виды инфляции31.3. Измерение инфляции31.4. Экономические и социальные последствия инфляции. Гиперинфляция31.5. Антиинфляционная политика31.6. Особенности российской инфляции и пути ее преодоления

 

Источник: https://yourlib.net/content/view/13546/158/

Для выхода из кризиса России потребуется 15 лет

30.5. ЭКОНОМИКА РОССИИ: ПУТИ ВЫХОДА ИЗ КРИЗИСА

13.02.2018 00:01:00

Революционный план новой индустриализации предполагает сокращение потребления на 30%

У главы Центра стратегических разработок Алексея Кудрина есть свои рецепты по ускорению экономики РФ. Фото РИА Новости

Глубина экономического падения России такова, что мы не сможем выбраться из кризиса еще 10–15 лет даже при условии немедленного старта программы новой индустриализации и модернизации. Потери основных фондов страны за последние четверть века сопоставимы с ущербом от Второй мировой войны.

И чтобы компенсировать эти потери, потребуются инвестиции в объеме 27–28 трлн руб. Такие оценки глубины кризиса будут обсуждать академики из Института экономики РАН в конце февраля. В качестве источника наращивания инвестиций предлагается резкое сокращение текущего потребления для населения.

У полумиллиона самых богатых россиян доходы предлагается сократить в шесть раз. А у подавляющей части населения потребление должно снизиться на треть.

На официальном сайте Института экономики РАН опубликованы оценки сокращения производственных мощностей, которые произошли в стране с 1991 по 2015 год.

Материальные потери за этот период сопоставимы с потерями экономики СССР в годы Великой Отечественной войны, когда основные фонды страны сократились почти на 33% – считает доцент Новосибирского госуниверситета экономики и управления Дмитрий Фомин.

По его оценкам, с начала 1990-х потери основных фондов в РФ составили более 422 трлн руб. в ценах 2015 года, что превышает 5% годового ВВП страны.

На основе собственных расчетов экономист Дмитрий Фомин пришел к выводу, что с начала 1990-х и по сегодняшний день российская экономика испытала колоссальное сокращение основных фондов. «По полной восстановительной стоимости сокращение составило 29,2% к уровню 1991 года. Эта величина показывает размер физического выбытия фондов.

Остаточная стоимость фондов сократилась на 52,6%, то есть практически в два раза», – говорит Фомин. Как отмечает экономист, материальные относительные потери 1991–2015 годов в целом сопоставимы с потерями экономики СССР в годы Великой Отечественной войны.

«За военные годы основные фонды экономики страны сократились на 33,5%», – замечает он, подчеркивая, что такие расчеты позволяют интерпретировать весь постсоветский период в качестве крупнейшего потрясения страны в новейшее время.

«Если говорить об абсолютных цифрах, то за годы реформ потери российской экономики основных фондов составили 422,5 трлн руб. в ценах 2015 года, что соответствует 5,2% годового российского ВВП того же года», – указывает Фомин.

Выход из ситуации эксперт видит в наращивании инвестиций. И он не единственный, кто так считает. Так, в начале февраля на экспертной сессии Вольного экономического общества директор Института экономики РАН Елена Ленчук обращала внимание собравшихся экспертов на необходимость запуска крупных инвестиционных проектов.

Для того чтобы компенсировать потери отечественной экономики за постсоветский период потребуются десятки триллионов рублей. Фото Ильи Варламова/PhotoXPress.ru

По мнению же Фомина, для того чтобы просто воспроизвести требуемые объемы основного капитала, потребуются инвестиции в размере 15,4 трлн руб. в ценах 2015 года. «При расширенном воспроизводстве основных фондов, обеспечивающем трехпроцентный прирост их остаточной стоимости, эта сумма дополнительно возрастает еще на 11,4 трлн руб.

», – продолжает эксперт, замечая, что в итоге для расширенного воспроизводства фондов «необходимо увеличение текущих инвестиций в основные фонды на 26,8 трлн руб».

Получается, что величина дополнительных финансовых ресурсов, которая должна будет обеспечить расширенное воспроизводство фондов, составит около трети текущего объема российского ВВП.

С учетом же необходимости инвестировать в развитие человеческого капитала за счет увеличения ассигнований на развитие образования, науки и здравоохранения потребуется около 38,7 трлн руб., сообщает Дмитрий Фомин.

Возникает вопрос: откуда же получить требуемые для экономики средства? Вариантов в принципе несколько, уверен экономист. «Финансовые ресурсы любой страны концентрируются в трех секторах: у предприятий, у государства и населения.

Кроме того, существуют возможности привлечения финансовых ресурсов из-за границы», – перечисляет он. Впрочем, тут же замечает эксперт, изъятие бюджетных средств довольно ограниченно.

«В настоящее время консолидированный бюджет РФ, включая бюджеты внебюджетных государственных фондов, контролирует около трети ВВП.

Резервы сокращения отдельных бюджетных статей есть, это прежде всего расходы на имиджевые и спортивные мероприятия, затраты на оборонные нужды, ведение военных операций и т.д.», – перечисляет он, полагая, что таким образом можно «сэкономить» около 4–5 трлн руб.

Не слишком много можно будет «состричь» и с отечественных предприятий.

«В целом отрасли российской экономики, как показали альтернативные оценки их финансового состояния, не располагают необходимыми финансовыми ресурсами для осуществления модернизации своего материального потенциала», – рассказывает Фомин, сообщая, что дополнительные финансовые изъятия средств из отраслей российской экономики могут составить не более 3–4 трлн руб.

Еще один потенциальный источник финансовых ресурсов, необходимый для модернизации российской экономики, – средства, вывезенные из России за последние 25 лет. «По оценкам, объем этих средств составляет около 1 трлн долл. Часть этих средств при разумной государственной политике может быть возвращена в Россию и использована на нужды модернизации экономики», – предлагает исследователь.

Однако все это капли в море, сокрушаются экономисты.

«В условиях хронической убыточности подавляющего большинства отраслей российской экономики и бюджетно-государственной финансовой недостаточности основным источником ресурсного обеспечения модернизации российской экономики могут явиться только средства населения», – делают вывод они. Впрочем, к «отъему средств на нужды экономики» экономисты предлагают подходить дифференцированно, с учетом «уровня получаемых гражданами доходов».

К примеру, рассуждает экономист Дмитрий Фомин, наибольшие материальные жертвы должны понести самые обеспеченные слои населения.

«Доходы первой, наиболее богатой группы населения, в которую входят 0,4 млн человек, необходимо сократить в шесть раз», – поясняет он. Доходы второй, куда входит уже 15 млн человек, – в три раза.

А доходы третьей, где числится свыше 100 млн человек, – уже на 30%, продолжает он.

Самые же низкодоходые, к которым экономист относит 7,5 млн и 22 млн человек, оставить либо без изменений, либо увеличить их доходы в полтора раза.

В результате такого перераспределения общие доходы населения сократятся более чем в два раза, а объем высвободившихся средств составит свыше 22 трлн руб. «И эти средства примерно на 60% обеспечат потребности экономики, связанные с вложениями в материальный и человеческий капитал», – замечает Фомин.

Полученные же таким образом средства должны пойти на финансирование таких приоритетных отраслей, как инвестиционное машиностроение, промышленное строительство, образование, наука, проектно-конструкторская деятельность, геологоразведка.

А развитие инвестиционного и реального производства должно происходить за счет дискриминации отраслей экономики, обслуживающих потребительский сектор, таких как розничная и оптовая торговля, общественное питание, туризм, развлечения, считает исследователь.

Впрочем, резюмирует Фомин, даже в случае такой «стрижки» у РФ мало шансов выйти из кризиса раньше чем через 10–15 лет. 

Возможно, предложения независимых экономистов звучат революционно и даже одиозно, однако таковыми можно считать и отдельные предложения правительственных и околоправительственных структур.

К примеру, глава Центра стратегических разработок Алексей Кудрин любит безапелляционно повторять о «неизбежности повышения пенсионного возраста в России».

Он же говорил и о необходимости больших инвестиций в развитие человеческого потенциала за счет перераспределения бюджетных расходов в пользу образования и здравоохранения в ущерб социальным расходам (см. «НГ» от 07.09.17).

С одной стороны, такая реиндустриализация России необходима, соглашаются эксперты «НГ». «Ни о каком нормальном развитии общества без реиндустриализации говорить невозможно.

И политика Трампа показывает это наиболее ярко, не говоря уже о Китае. Но только этого недостаточно.

Если мы развернем у себя мощную реиндустриализацию и только, мы окажемся в положении Китая 20-летней давности», – считает директор Института проблем глобализации Михаил Делягин.

«Россия нуждается в экономической политике, но направление развития зависит от более тонкого анализа.

То есть, возможно, в некоторых случаях нужна реиндустриализация каких-то секторов, но в других случаях это может быть ставка на новую экономику, ставка на такие отрасли, как IT, финансовый сектор и так далее», – говорит завлабораторией анализа институтов и финансовых рынков Института прикладных экономических исследований Александр Абрамов, предлагая не сводить все к понятию «реиндустриализация». По мнению эксперта, предложенная концепция ведет нас по пути отсталости. «Эти предложения о развитии инвестиционного и реального производства за счет дискриминации отраслей экономики, обслуживающих потребительский сектор, очень напоминают методы сталинской индустриализации. Мне кажется, что сегодня эта стратегия уже неработоспособна», – считает Абрамов. «Во-первых, серьезным фактором роста экономики являются человеческий капитал и новые технологии, и, ограничивая финансирование человеческого капитала, мы как раз достигаем обратных эффектов в развитии. Мы, наоборот, зафиксируем свою отсталость. И плюс к этому – мир, конечно же, сейчас открытый, и мне кажется, что сейчас построить экономику, где доходы граждан будут искусственно занижаться, без искусственной изоляции, без закрытия границ будет немножко сложно. То есть это предложение еще и малореалистичное по своему исполнению», – полагает он.

Новая индустриализация страну не спасет, соглашается завсектором экономической истории Института экономики РАН Юрий Бокарев. «Эта мера могла бы иметь какое-то значение в условиях ненасыщенности рынка.

В настоящее же время, если мы хотим спасти страну, надо развивать фирмы, концентрирующие в своих руках институты изучения рынка, создания конкурентоспособной продукции, изучения новых материалов и технологий и прочего», – перечисляет он.

Дискриминация же таких отраслей, как туризм или торговля, лишь сузит рынок сбыта новой продукции и индустриализация будет невозможной, продолжает экономист.

Развитые страны имеют постиндустриальную экономику, напоминает профессор Российского экономического университета им Плеханова Константин Ордов. «Однако эффективный переход к цифровой экономике невозможен в условиях дискриминации каких-либо отраслей», — замечает он.

Кроме того, продолжает директор развития сети компании «Солид Менеджмент» Сергей Звенигородский, ограничения по потребительскому сектору и торговле ударят по выходящим «из тени» компаниям и тем, кто работает в стране, тогда как зарубежные организации получат преимущество и незанятый рынок.

Источник: http://www.ng.ru/economics/2018-02-13/1_7171_crisis.html

Refpoeconom
Добавить комментарий