24.4. Роль институтов в рыночной трансформации экономики России. Теневая экономика

rrumagic.com

24.4. Роль институтов в рыночной трансформации экономики России. Теневая экономика

Для успешной модернизации экономики необходимо создать:

а) общие «правила игры» (как формальные, так и неформальные), т. е. институты;

б) инстанции и процедуры, обеспечивающие соблюдение (в том числе принудительное) этих правил.

С институциональной точки зрения системная трансформация – это совокупность нескольких процессов по следующей схеме.

Исходный пункт – слом старого институционального каркаса. Сразу же возникает защитная реакция общества – институциональный вакуум заполняется разнообразными моделями неформальных связей хозяйствующих субъектов.

Главное содержание перемен – выработка и утверждение новых формальных «правил игры», а также механизмов, обеспечивающих их соблюдение.

Финальная точка – нахождение нового устойчивого баланса между формальными и неформальными регуляторами.

Россия находится на том этапе, когда еще не сформировались ясные «правила игры»: неформальные отношения и институты имеют большее значение, чем формальные. Во всех звеньях хозяйственного механизма неписаные правила и договоренности преобладают над требованиями закона. Доминирует принцип: жить не по законам, а «по понятиям».

Природа массового пренебрежения законами становится более понятной, если принять во внимание особенности взаимодействия формальных и неформальных институтов. Формальные правила после принятия юридических решений могут меняться одномоментно, «за одну ночь» (смена законодательства, судебные решения, изменение конституции и т. п.).

Эти правила образуют в системе институтов своего рода внешний слой, поддающийся быстрым изменениям и корректировкам. Иное дело – неформальные институты, укоренившиеся в общественном сознании. Они составляют наиболее устойчивое ядро системы иститутов, с трудом поддающиеся изменениям.

Неформальные институты, выражающиеся в устойчивых нормах и стереотипах, не случайно обозначаются в институциональной экономике термином «рутины». Он означает нормальные и предсказуемые образцы поведения.

Неформальные нормы и правила при всех изменениях окружающей среды меняются постепенно, по мере формирования у организаций и индивидуумов альтернативных моделей поведения. Радикальная и быстрая ломка предшествующей системы институтов (формальных норм и правил) приводит к катастрофическому рассогласовыванию формальных и неформальных институтов.

В переходной экономике причудливо переплетаются старые и новые институты. Правительствам реформируемых стран приходится создавать новые институты и трансформировать старые. Конечно, старые неформальные институты мешают переходу.

Именно они превращают новые рыночные структуры в слепок со структур западных стран – акционерных обществ, рынков капитала, бирж и др. По выражению Я. Корнаи все эти «рыночные» структуры есть «не что иное, как пластиковый макет УоллСтрита». (Становление рыночной экономики в странах Восточной Европы. М.: РГГУ, 1994. С. 432.

) Выбор конкретных вариантов стабилизирующих институтов отводится государству, значение которого в переходный период является решающим.

Удовлетворительное решение таких вопросов, как структурные сдвиги в экономике, либерализация торговли, оздоровление бюджета, преодоление инфляции, урегулирования проблем внутреннего и внешнего долга, установление и защита правопорядка частной собственности, – не могло происходить на основе саморазвития соответствующих иститутов.

Более того, при отсутствии целенаправленной политики государства вакуум институтов рынка заполняется псевдорыночными структурами. Общеизвестно массовое и бесконтрольное образование в первые годы реформ всевозможных бирж, фондов, финансовых и инвестиционных компаний, банков, холдингов и т. п. Многие просчеты реформ как раз и объясняются недоработанностью вопроса о роли государства в создании и защите институтов рынка. Задача государства в переходный период – не допустить коллапса институтов, обеспечить «мягкую» смену институциональной системы без слишком больших конфликтов между разрушающимися старыми и возникающими новыми институтами.

Рыночные отношения без правил, без институционального оформления становятся в известной мере мафиозными, а экономика в значительной мере теневой.

Теневая экономика (англ. underground economy) – это: 1) совокупность разнотипных экономических отношений; 2) совокупность неучтенных, нерегламентированных и противоправных видов экономической деятельности.

В зарубежной практике под теневой экономикой понимается обмен товарами и услугами, данные о которых не поступают в налоговое управление.

В отечественной практике в структуре теневой экономики выделяют криминальный и некриминальный бизнес. Как же их различить?

Для этого надо рассмотреть четыре направления теневой экономики:

• неформальная экономика;

• фиктивная экономика;

• нелегализованная часть «второй» экономики;

• черная экономика.

Первый вид (неформальная экономика) появляется в результате несовершенства действующей системы хозяйствования.

Ее примером в советский период можно считать «торг» между органами планирования и предприятиями по «выбиванию» ресурсов, который сопровождался взяточничеством, вымогательством, коррупцией.

Второй вид (фиктивная экономика) проявляется в повторном счете общественного продукта: в приписках, искажении отчетности, в неэквивалентном обмене сырьем, готовой продукцией, позволяющих получать значительные нетрудовые доходы.

К третьему направлению (нелегализованному) относятся структуры, не зарегистрированные и не учитываемые государством.

В СССР искусственными запретами «вторая» экономика насильственно загонялась в нелегальные формы (частный извоз, шитье на дому, частная врачебная практика и т. п.). Изменение законодательства привело к легализации этого сектора экономики.

В черную экономику включают незаконную производственную деятельность, в том числе наиболее общественно опасную форму ее проявления – организованную экономическую преступность.

В отличие от трех первых четвертый тип теневой экономики является криминальным.

Криминальная (лат. criminalis – преступный) – это такая экономика, в которой значительное место занимают преступные элементы и формы хозяйствования.

К мафиозным (криминальным) относятся следующие структуры:

• наркобизнес, незаконный игорный бизнес;

• торговля людьми;

• вымогательство (рэкет);

• экспорт запрещенных к вывозу веществ;

• подпольная добыча и торговля драгоценными металлами и камнями;

• махинации и спекуляции на биржах и в банках и т. п.

Иными словами, криминальными считаются те действия, которые подпадают под уголовную ответственность. Как за рубежом, так и в России типичным явлением теневой экономики стало сокрытие доходов от налогообложения.

Подобное положение дел неизбежно для переходного общества, в котором прежний институциональный каркас уже сломан, а новый еще не выстроен. Это значит, что не созданы те институты, которые никогда не существовали при социалистической системе:

• частная собственность;

• многочисленные правовые институты (кодексы, законы);

• институты, определяющие ответственность за собственность других лиц (нормы бухгалтерского учета, банковское регулирование, регулирование рынка ценных бумаг);

• институты, структурирующие и делающие предсказуемым поведение партнеров по рыночным отношениям (контрактное право), и др.

Очевидно, это является следствием того, что в России плохо отлажены дисциплинирующие механизмы: enforcement, т. е. принуждение к исполнению контракта (обязательств). Эти механизмы почти не удается заимствовать в готовом виде, поэтому приходится создавать собственными силами.

Переходные общества потому и принято называть переходными, что они внутренне неустойчивы и могут долго сохраняться такими, какие они есть.

Уместно поставить вопрос: в какой момент экономика перестает

быть переходной? Ответ может быть либо чисто количественным (статистическим), либо теоретическим.

С количественной точки зрения рыночная трансформация завершается, когда объем ВВП превысит дореформенный уровень.

Современная институциональная теория исходит из иного подхода. Переход заканчивается, когда в общих чертах завершается формирование нового институционального фундамента.

По определению Д. Норта, «переходные общества – это общества, находящиеся в состоянии институционального неравновесия; отыскание новой равновесной точки в институциональном пространстве означает завершение „транзита“».

Выводы. В России сформировалась весьма специфическая институциональная модель. Ее отличительный признак – доминирование неформальных отношений во всех звеньях хозяйственного механизма. Завершение переходного процесса невозможно без кардинальных изменений в деятельности дисциплинирующих механизмов, призванных обеспечить выполнение законодательных актов.

Источник: http://rumagic.com/ru_zar/sci_philosophy/mahovikova/0/j422.html

24.4. Роль институтов в рыночной трансформации экономики России

24.4. Роль институтов в рыночной трансформации экономики России. Теневая экономика

Для успешной модернизации экономики необходимо создать: а) общие «правила игры» (как формальные, так и неформальные), т. е.

институты; б) инстанции и процедуры, обеспечивающие соблюдение (в том числе принудительное) этих правил.

С институциональной точки зрения системная трансформация – это совокупность нескольких процессов по следующей схеме.

Исходный пункт – слом старого институционального каркаса.

Сразу же возникает защитная реакция общества – институциональный вакуум заполняется разнообразными моделями неформальных связей хозяйствующих субъектов. Главное содержание перемен – выработка и утверждение новых формальных «правил игры», а также механизмов, обеспечивающих их соблюдение. Финальная точка – нахождение нового устойчивого баланса между формальными и неформальными регуляторами. Россия находится на том этапе, когда еще не сформировались ясные «правила игры»: неформальные отношения и институты имеют большее значение, чем формальные. Во всех звеньях хозяйственного механизма неписаные правила и договоренности преобладают над требованиями закона. Доминирует принцип: жить не по законам, а «по понятиям».

Природа массового пренебрежения законами становится более понятной, если принять во внимание особенности взаимодействия формальных и неформальных институтов. Формальные правила после принятия юридических решений могут меняться одномоментно, «за одну ночь» (смена законодательства, судебные решения, изменение конституции и т. п.).

Эти правила образуют в системе институтов своего рода внешний слой, поддающийся быстрым изменениям и корректировкам. Иное дело – неформальные институты, укоренившиеся в общественном сознании. Они составляют наиболее устойчивое ядро системы иститутов, с трудом поддающиеся изменениям.

Неформальные институты, выражающиеся в устойчивых нормах и стереотипах, не случайно обозначаются в институциональной экономике термином «рутины». Он означает нормальные и предсказуемые образцы поведения.

Неформальные нормы и правила при всех изменениях окружающей среды меняются постепенно, по мере формирования у организаций и индивидуумов альтернативных моделей поведения. Радикальная и быстрая ломка предшествующей системы институтов (формальных норм и правил) приводит к катастрофическому рассогласовыванию формальных и неформальных институтов.

В переходной экономике причудливо переплетаются старые и новые институты. Правительствам реформируемых стран приходится создавать новые институты и трансформировать старые. Конечно, старые неформальные институты мешают переходу. Именно они превращают новые рыночные структуры в слепок со структур западных стран – акционерных обществ, рынков капитала, бирж и др.

По выражению Я. Корнаи все эти «рыночные» структуры есть «не что иное, как пластиковый макет УоллСтрита». (Становление рыночной экономики в странах Восточной Европы. М.: РГГУ, 1994. С. 432.) Выбор конкретных вариантов стабилизирующих институтов отводится государству, значение которого в переходный период является решающим.

Удовлетворительное решение таких вопросов, как структурные сдвиги в экономике, либерализация торговли, оздоровление бюджета, преодоление инфляции, урегулирования проблем внутреннего и внешнего долга, установление и защита правопорядка частной собственности, – не могло происходить на основе саморазвития соответствующих иститутов.

Более того, при отсутствии целенаправленной политики государства вакуум институтов рынка заполняется псевдорыночными структурами. Общеизвестно массовое и бесконтрольное образование в первые годы реформ всевозможных бирж, фондов, финансовых и инвестиционных компаний, банков, холдингов и т. п. Многие просчеты реформ как раз и объясняются недоработанностью вопроса о роли государства в создании и защите институтов рынка. Задача государства в переходный период – не допустить коллапса институтов, обеспечить «мягкую» смену институциональной системы без слишком больших конфликтов между разрушающимися старыми и возникающими новыми институтами. Рыночные отношения без правил, без институционального оформления становятся в известной мере мафиозными, а экономика в значительной мере теневой. Теневая экономика (англ. underground economy) – это: 1) совокупность разнотипных экономических отношений; 2) совокупность неучтенных, нерегламентированных и противоправных видов экономической деятельности. В зарубежной практике под теневой экономикой понимается обмен товарами и услугами, данные о которых не поступают в налоговое управление. В отечественной практике в структуре теневой экономики выделяют криминальный и некриминальный бизнес. Как же их различить? Для этого надо рассмотреть четыре направления теневой экономики: • неформальная экономика; • фиктивная экономика; • нелегализованная часть «второй» экономики; • черная экономика. Первый вид (неформальная экономика) появляется в результате несовершенства действующей системы хозяйствования. Ее примером в советский период можно считать «торг» между органами планирования и предприятиями по «выбиванию» ресурсов, который сопровождался взяточничеством, вымогательством, коррупцией. Второй вид (фиктивная экономика) проявляется в повторном счете общественного продукта: в приписках, искажении отчетности, в неэквивалентном обмене сырьем, готовой продукцией, позволяющих получать значительные нетрудовые доходы. К третьему направлению (нелегализованному) относятся структуры, не зарегистрированные и не учитываемые государством. В СССР искусственными запретами «вторая» экономика насильственно загонялась в нелегальные формы (частный извоз, шитье на дому, частная врачебная практика и т. п.). Изменение законодательства привело к легализации этого сектора экономики. В черную экономику включают незаконную производственную деятельность, в том числе наиболее общественно опасную форму ее проявления – организованную экономическую преступность. В отличие от трех первых четвертый тип теневой экономики является криминальным. Криминальная (лат. criminalis – преступный) – это такая экономика, в которой значительное место занимают преступные элементы и формы хозяйствования. К мафиозным (криминальным) относятся следующие структуры: • наркобизнес, незаконный игорный бизнес; • торговля людьми; • вымогательство (рэкет); • экспорт запрещенных к вывозу веществ; • подпольная добыча и торговля драгоценными металлами и камнями; • махинации и спекуляции на биржах и в банках и т. п. Иными словами, криминальными считаются те действия, которые подпадают под уголовную ответственность. Как за рубежом, так и в России типичным явлением теневой экономики стало сокрытие доходов от налогообложения. Подобное положение дел неизбежно для переходного общества, в котором прежний институциональный каркас уже сломан, а новый еще не выстроен. Это значит, что не созданы те институты, которые никогда не существовали при социалистической системе: • частная собственность; • многочисленные правовые институты (кодексы, законы); • институты, определяющие ответственность за собственность других лиц (нормы бухгалтерского учета, банковское регулирование, регулирование рынка ценных бумаг); • институты, структурирующие и делающие предсказуемым поведение партнеров по рыночным отношениям (контрактное право), и др. Очевидно, это является следствием того, что в России плохо отлажены дисциплинирующие механизмы: enforcement, т. е. принуждение к исполнению контракта (обязательств). Эти механизмы почти не удается заимствовать в готовом виде, поэтому приходится создавать собственными силами. Переходные общества потому и принято называть переходными, что они внутренне неустойчивы и могут долго сохраняться такими, какие они есть. Уместно поставить вопрос: в какой момент экономика перестает быть переходной? Ответ может быть либо чисто количественным (статистическим), либо теоретическим. С количественной точки зрения рыночная трансформация завершается, когда объем ВВП превысит дореформенный уровень. Современная институциональная теория исходит из иного подхода. Переход заканчивается, когда в общих чертах завершается формирование нового институционального фундамента. По определению Д. Норта, «переходные общества – это общества, находящиеся в состоянии институционального неравновесия; отыскание новой равновесной точки в институциональном пространстве означает завершение „транзита“». Выводы. В России сформировалась весьма специфическая институциональная модель. Ее отличительный признак – доминирование неформальных отношений во всех звеньях хозяйственного механизма. Завершение переходного процесса невозможно без кардинальных изменений в деятельности дисциплинирующих механизмов, призванных обеспечить выполнение законодательных актов.

Источник: https://uchebnik-ekonomika.com/teoriya-economiki/244-rol-institutov-ryinochnoy-transformatsii.html

24.4. Роль институтов в рыночной трансформации экономики России. Теневая экономика

24.4. Роль институтов в рыночной трансформации экономики России. Теневая экономика

Дляуспешной модернизации экономикинеобходимо создать:

а) общие«правила игры» (как формальные, так инеформальные), т. е. институты;

б) инстанциии процедуры, обеспечивающие соблюдение(в том числе принудительное) этих правил.

Синституциональной точки зрения системнаятрансформация – это совокупностьнескольких процессов по следующейсхеме.

Исходныйпункт – слом старого институциональногокаркаса. Сразу же возникает защитнаяреакция общества – институциональныйвакуум заполняется разнообразнымимоделями неформальных связей хозяйствующихсубъектов.

Главноесодержание перемен – выработка иутверждение новых формальных «правилигры», а также механизмов, обеспечивающихих соблюдение.

Финальнаяточка – нахождение нового устойчивогобаланса между формальными и неформальнымирегуляторами.

Россиянаходится на том этапе, когда еще несформировались ясные «правила игры»:неформальные отношения и институтыимеют большее значение, чем формальные.Во всех звеньях хозяйственного механизманеписаные правила и договоренностипреобладают над требованиями закона.Доминирует принцип: жить не по законам,а «по понятиям».

Природамассового пренебрежения законамистановится более понятной, если принятьво внимание особенности взаимодействияформальных и неформальных институтов.Формальные правила после принятияюридических решений могут менятьсяодномоментно, «за одну ночь» (сменазаконодательства, судебные решения,изменение конституции и т. п.).

Этиправила образуют в системе институтовсвоего рода внешний слой, поддающийсябыстрым изменениям и корректировкам.Иное дело – неформальные институты,укоренившиеся в общественном сознании.Они составляют наиболее устойчивоеядро системы иститутов, с трудомподдающиеся изменениям.

Неформальныеинституты, выражающиеся в устойчивыхнормах и стереотипах, не случайнообозначаются в институциональнойэкономике термином «рутины». Он означаетнормальные и предсказуемые образцыповедения. Неформальные нормы и правилапри всех изменениях окружающей средыменяются постепенно, по мере формированияу организаций и индивидуумов альтернативныхмоделей поведения.

Радикальная и быстраяломка предшествующей системы институтов(формальных норм и правил) приводит ккатастрофическому рассогласовываниюформальных и неформальных институтов.В переходной экономике причудливопереплетаются старые и новые институты.Правительствам реформируемых странприходится создавать новые институтыи трансформировать старые. Конечно,старые неформальные институты мешаютпереходу.

Именно они превращают новыерыночные структуры в слепок со структурзападных стран – акционерных обществ,рынков капитала, бирж и др. По выражениюЯ. Корнаи все эти «рыночные» структурыесть «не что иное, как пластиковый макетУоллСтрита». (Становление рыночнойэкономики в странах Восточной Европы.М.: РГГУ, 1994. С. 432.

) Выбор конкретныхвариантов стабилизирующих институтовотводится государству, значение которогов переходный период является решающим.

Удовлетворительное решение такихвопросов, как структурные сдвиги вэкономике, либерализация торговли,оздоровление бюджета, преодолениеинфляции, урегулирования проблемвнутреннего и внешнего долга, установлениеи защита правопорядка частнойсобственности, – не могло происходитьна основе саморазвития соответствующихиститутов.

Более того, при отсутствиицеленаправленной политики государствавакуум институтов рынка заполняетсяпсевдорыночными структурами. Общеизвестномассовое и бесконтрольное образованиев первые годы реформ всевозможных бирж,фондов, финансовых и инвестиционныхкомпаний, банков, холдингов и т. п.Многие просчеты реформ как раз иобъясняются недоработанностью вопросао роли государства в создании и защитеинститутов рынка. Задача государствав переходный период – не допуститьколлапса институтов, обеспечить «мягкую»смену институциональной системы безслишком больших конфликтов междуразрушающимися старыми и возникающиминовыми институтами.

Рыночныеотношения без правил, без институциональногооформления становятся в известной меремафиозными, а экономика в значительноймере теневой.

Теневаяэкономика (англ. underground economy) – это:1) совокупность разнотипных экономическихотношений; 2) совокупность неучтенных,нерегламентированных и противоправныхвидов экономической деятельности.

В зарубежнойпрактике под теневой экономикойпонимается обмен товарами и услугами,данные о которых не поступают в налоговоеуправление.

Вотечественной практике в структуретеневой экономики выделяют криминальныйи некриминальный бизнес. Как же ихразличить?

Для этогонадо рассмотреть четыре направлениятеневой экономики:

• неформальнаяэкономика;

• фиктивнаяэкономика;

• нелегализованнаячасть «второй» экономики;

• чернаяэкономика.

Первыйвид (неформальная экономика) появляетсяв результате несовершенства действующейсистемы хозяйствования.

Ее примером всоветский период можно считать «торг»между органами планирования и предприятиямипо «выбиванию» ресурсов, которыйсопровождался взяточничеством,вымогательством, коррупцией.

Второйвид (фиктивная экономика) проявляетсяв повторном счете общественного продукта:в приписках, искажении отчетности, внеэквивалентном обмене сырьем, готовойпродукцией, позволяющих получатьзначительные нетрудовые доходы.

К третьемунаправлению (нелегализованному) относятсяструктуры, не зарегистрированные и неучитываемые государством.

В СССРискусственными запретами «вторая»экономика насильственно загонялась внелегальные формы (частный извоз, шитьена дому, частная врачебная практика ит. п.). Изменение законодательствапривело к легализации этого сектораэкономики.

В чернуюэкономику включают незаконнуюпроизводственную деятельность, в томчисле наиболее общественно опаснуюформу ее проявления – организованнуюэкономическую преступность.

В отличиеот трех первых четвертый тип теневойэкономики является криминальным.

Криминальная(лат. criminalis – преступный) – это такаяэкономика, в которой значительное местозанимают преступные элементы и формыхозяйствования.

К мафиозным(криминальным) относятся следующиеструктуры:

• наркобизнес,незаконный игорный бизнес;

• торговлялюдьми;

• вымогательство(рэкет);

• экспортзапрещенных к вывозу веществ;

• подпольнаядобыча и торговля драгоценными металламии камнями;

• махинациии спекуляции на биржах и в банках и т. п.

Инымисловами, криминальными считаются тедействия, которые подпадают под уголовнуюответственность. Как за рубежом, так ив России типичным явлением теневойэкономики стало сокрытие доходов отналогообложения.

Подобноеположение дел неизбежно для переходногообщества, в котором прежний институциональныйкаркас уже сломан, а новый еще не выстроен.Это значит, что не созданы те институты,которые никогда не существовали присоциалистической системе:

• частнаясобственность;

• многочисленныеправовые институты (кодексы, законы);

• институты,определяющие ответственность засобственность других лиц (нормыбухгалтерского учета, банковскоерегулирование, регулирование рынкаценных бумаг);

• институты,структурирующие и делающие предсказуемымповедение партнеров по рыночнымотношениям (контрактное право), и др.

Очевидно,это является следствием того, что вРоссии плохо отлажены дисциплинирующиемеханизмы: enforcement, т. е. принуждениек исполнению контракта (обязательств).Эти механизмы почти не удается заимствоватьв готовом виде, поэтому приходитсясоздавать собственными силами.

Переходныеобщества потому и принято называтьпереходными, что они внутренне неустойчивыи могут долго сохраняться такими, какиеони есть.

Уместнопоставить вопрос: в какой момент экономикаперестает

бытьпереходной? Ответ может быть либо чистоколичественным (статистическим), либотеоретическим.

Сколичественной точки зрения рыночнаятрансформация завершается, когда объемВВП превысит дореформенный уровень.

Современнаяинституциональная теория исходит изиного подхода. Переход заканчивается,когда в общих чертах завершаетсяформирование нового институциональногофундамента.

Поопределению Д. Норта, «переходныеобщества – это общества, находящиесяв состоянии институциональногонеравновесия; отыскание новой равновеснойточки в институциональном пространствеозначает завершение „транзита“».

Выводы.В России сформировалась весьмаспецифическая институциональная модель.Ее отличительный признак – доминированиенеформальных отношений во всех звеньяххозяйственного механизма. Завершениепереходного процесса невозможно безкардинальных изменений в деятельностидисциплинирующих механизмов, призванныхобеспечить выполнение законодательныхактов.

Источник: https://studfile.net/preview/4330700/page:117/

Глава 4. Роль теневой экономики в развитии экономических систем

24.4. Роль институтов в рыночной трансформации экономики России. Теневая экономика
Трансформация доиндустриального общества в индустриальное вызвала в эпоху нового времени буквально взрыв теневой деловой активности во всех ее видах. Ранние формы капиталистического производства (на-пример, рассеянная мануфактура) представляли массовую «подпольную» оппозицию легальному цеховому ремеслу. Пиратство процветало в XVI — XVIII вв.

в Средиземном и Карибском морях, в Индийском океане, нанося чувствительные удары по морским путям. Казнокрадство и коррупция поразили государственный аппарат всех абсолютистских держав. Эта теневая деловая активность была реакцией на наступление власти денежного богатства, которое, однако, еще не имело институционального фундамента.

Капитализм в собственном смысле слова прочно стал на ноги лишь тогда, когда «протестантская этика» санкционировала погоню за богатством в форме «честного бизнеса», допускающего конкуренцию, но исключающего насилие и нарушение закона.

Эпоха нового времени завершается легитимизацией одних форм теневого бизнеса (например, банковской деятельности) и ужесточением борьбы с наиболее криминальными его формами (пиратством, коррупцией). В эпоху «классического» капитализма теневая экономика отступает, хотя и не исчезает. Так, ограничения свободы торговли, действовавшие до XIX в.

, породили массовую контрабанду обычных товаров; контрабандная же торговля рабами процветала вплоть до середины XIX в. Усиление государственного регулирования рыночного хозяйства в начале XX в. привело к формированию современного типа организованной преступности.

Новый взлет теневой экономики наблюдается со второй половины XX в., что связано с глобальной трансформацией хозяйства. В развивающихся странах разрастание теневой экономической деятельности вызвано приобщением этих стран к современному индустриальному обществу и мировому рынку. Усиливающаяся с 1970-х гг.

криминализация экономики «социалистических» стран стала результатом поражения командной модели индустриального общества в соревновании с его рыночной моделью. В ходе радикальных экономических реформ 1990-х гг.

в постсоциалистических странах произошла буквально «великая криминальная революция», когда, как снежный ком, росли все виды теневой экономической деятельности. Рост теневой экономики ха-рактерен и для развитых стран, переживающих переход к постиндустриальному обществу, для которого характерен качественный рост свободы индивида.

Увеличение неформальной занятости, стремление обходить сковывающие государственные ограничения, тяга потребителей к «запретным плодам» являются закономерным побочным следствием системной модернизации высо-коразвитых обществ.

Таким образом, развитие любой социально -экономиче — ской системыг (кроме, разве что, первобытного общества) обязательно включает и развитие теневыгх экономиче-

ских отношений. Следовательно, эти отношения не яв-ляются чем-то случайным, а закономерно порождены формационным развитием. Каковы же те функции, которые выполняет теневая экономика в эволюции экономических систем? Рассмотрим их на материалах экономической истории России последней трети XX в.

Теневая экономика как фактор ускорения общественного развития

Развитие общества связано с постоянными иннова-циями. Часто под ними подразумевают лишь чисто технические открытия; на самом деле не меньшую (а возможно, и большую) роль играют изобретения новых институтов (новых «правил игры»).

Например, «изобретение» акционерных обществ имело для развития капиталистической экономики куда более важное значение, чем, например, изобретение паровой машины.

Однако институциональное новаторство всегда наталкивается на сопротивление сторонников традиционных норм, составляющих большинство в любом обществе.

Поскольку законодательные нормы призваны отражать волеизъявление большинства, рождение новых «правил игры», как правило, происходит с нарушением закона. Следовательно, институциональное новаторство обязательно включает конкуренцию старых формальных (законных) и новых неформальных (незаконных) практик.

Фридрих фон Хайек указывал, что «конкуренция важна как исследовательский процесс, в ходе которого первооткрыватели ведут поиск неиспользованных воз-можностей, доступных в случае успеха и всем остальным людям. ..».

Эта «конкуренция как процедура открытия» обязательно включает, таким образом, и конкурен — цию легальной экономики с теневой.

Сам неформальный характер новых правил создает дополнительные издержки для их реализации, поэтому в конкуренции старых формальных и новых неформальных правил игры «выживают» лишь такие новые правила, использование которых обеспечивает сильные (а не чуть заметные) преимущества в сравнении с традиционным укладом.

Сильнее всего эта инновационная роль теневой эко- номи ки проявляется при межсистемных сдвигах — при переходе от одной экономической системы к другой. Лучшей тому иллюстрацией является бурное развитие теневой экономики в последние десятилетия существования СССР.

«Открытие» советской теневой экономики произошло в 1970-е гг., когда зарубежные советологи начали изучать самостоятельную хозяйственную жизнедеятельность в странах «социалистического лагеря», приглушенную претензиями централизованного планирования на тотальный учет и контроль, но отнюдь не уничтоженную.

«Первооткрыватели» подчеркивали, что фактически действующие механизмы экономики СССР заметно отличаются от формально провозглашенной модели, пропагандируемой в официальной советской прессе.

Особенно любопытна концепция Арона Каце- нелинбойгена, в которой была представлена наиболее подробная классификация рыночных отношений в якобы тотально планируемом советском хозяйстве. В рамках предложенного им подхода теневые отношения выглядели не как аномалия, а как один из компонентов системы рыночных связей.

«Советский опыт показал, в противовес марксистским ожиданиям, — писал автор статьи, — что плановая социалистическая система нуждается в элементах рынка. В самом деле, можно говорить о целом ряде [разновидностей] рынков, существующих в СССР».

Таким образом, А. Каценелинбойген предлагал рас-сматривать советскую экономику как своеобразный синтез официально-плановых отношений с рыночными — легальными, полулегальными и совершенно нелегальными. Тем самым по существу ставился вопрос о скрытой многсукладности советского хозяйственного строя.

В 1980-е гг. советологи вообще стали приходить к мнению, что за ширмой всеобщей планомерности и зарегулированное™ в СССР фактически скрывалась экономическая система смешанного типа, где неформальное, неконтролируемое производство играло во многих отношениях не меньшую роль, чем производство официальное.

Развитие в СССР 1960 — 1980-х гг.

теневого рынка обычных товаров и услуг прививало «простому советскому человеку» некоторые элементарные представления о рыночных отношениях: надо строить с людьми отношения взаимовыгодно, по принципу «ты — мне, я — тебе»; деньги — великий соизмеритель; купля-продажа должна осуществляться в ситуации выбора и по взаимному согласию сторон. Поскольку в советской системе участниками нелегальных рыночных отношений был буквально каждый, то эта тотальность теневых рыночных связей облегчила рыночную модернизацию 1990-х гг. — многие рыночные институты (например, посредническая торговля) не рождались на пустом месте, а всего лишь трансформировались из теневых в легальны е. Именно советская теневая экономика, а не «вылазки» малочисленных диссидентов, сыграла главную роль в подготовке перехода от командной экономической системы к рыночному хозяйству.

Теневая экономика является «застрельщиком» не только межсистемных, но и внутрисистемных сдвигов. Можно вспомнить, например, что переход от капитализма свободной конкуренции к «монополистическому» капитализму был ознаменован в США (как и в иных странах) деятельностью «баронов-разбойников» (типа Джона Рокфеллера или Джона Моргана), едва ли не де-монстративно нарушающих законы.

Теневая экономика как фактор торможения общественного развития

Если для появления институциональных инноваций теневая экономика полезна, то для их «укоренения» она, наоборот, опасна. Чтобы новые «правила игры» стали массовыми, они должны потерять привкус криминальности и стать закрепленными в формальном праве и в массовом сознании.

Однако теневая экономическая жизнедеятельность порождает многие нормы, которые облегчают «жизнь в тени», но препятствуют «перелету из тени в свет».

Поэтому превращение бывших неформальных «правил игры» в легальные вовсе не отменяет необходимости борьбы за «очищение» новых институциональных практик от теневого «наследия».

Пока новые «правила игры» имеют нелегальный ста-тус, для их участников — энергичных авантюристов — просто необходимо умение идти на нарушение закона (или иных общепринятых норм) с легким сердцем.

Однако это «наплевательское» отношение к закону в принципе не может на долгое время стать общепринятым. Любая деловая культура держится на уважении Закона (не обязательно чисто юридического), в противном случае бизнес превращается в «игру без правил» и саморазрушается.

Поэтому легализация каких-либо те-невых отношений не должна категорически означать легализацию беззакония.

Другим элементом «теневого» наследия является обязательное наличие в теневых отношениях элементов того социально-экономического строя, в недрах которого они развиваются. Когда теневые экономические отношения легализируются, эти элементы становятся эле-ментом торможения общественного развития и должны быть отброшены.

Тормозящая роль теневой экономики наиболее ярко проявилась в постсоветской России 1990-х гг.

Многие исследователи советской теневой экономики 1980-х гг., подчеркивая ее рыночный характер, рассмат-

ривали «теневиков», как бы ни были они неприятны, в качестве главных претендентов на роль агентов «нор-мального» рынка. «Моралистов сегодня тревожит, — пишет Л.

Тимофеев, — что вчерашние секретари райкомов сделались президентами банков и бирж и, как прежде, распоряжаются всеми материальными ценностями в стране, но только уже на правах частной собственности.

Увы, таковы законы рынка, и какие бы программы приватизации ни были приняты, собственность все равно в конечном итоге осядет на руках наиболее наглых, наиболее бессовестных, наиболее нахрапистых дельцов. (…) Неизбежность [этого] процесса…

хорошо выразил политолог Андраник Мигранян: „То, что должно быть украдено, должно быть украдено как можно скорее. И это единственный способ прекратить грабеж»»1. Однако возникает законный вопрос: насколько навыки «грабителя» подходят для производительного управления награбленным?

«Новые русские», в большинстве своем выходцы либо из советских «теневиков», либо из «старой» хозяйственно-политической элиты, став легальными предпринимателями, отнюдь не высказывали горячего стремления совершенствовать производство, предпочитая этому различные способы рентоискательства. Их поведение — это не столько стремление к «честной прибыли» по Веберу и страсть к творческой самореализации по Шумпе- теру, сколько готовность «попирать все человеческие законы» по Марксу. Бывшие участники советского теневого «административного рынка» слишком часто ведут себя в постсоветской России как активные враги нормальной рыночной конкуренции. Подобное нерыночное, антирыночное поведение заставляет осознать, что и в прошлом, будучи субъектами теневых отношений в СССР, они участвовали не в «обычной» рыночной системе, а в какой-то несколько иной.

Наивные либералы замечали в советской теневой экономике только нелегальный рыточныш сектор, а потому полагали, что достаточно освободить людей от жестких административных запретов и ограничений, стес-няющих хозяйственную гибкость (избавить его от давления легального командного сектора), как Россия немедленно с радостью начнет дышать воздухом экономической свободы и заживет «полной чашей». Реальная ситуация, как мы теперь понимаем, была более сложной.

В советской хозяйственной системе на самом деле существовала не одна, а две параллельныш теневы1е экономики — рыночная (нелегальное производство дефицитных товаров) и командная (получение нелегальных личных привилегий благодаря личным связям).

Эти две системы представляли собой, по существу, две стороны одной монеты, поскольку общим правилом было совмещение ролей. «Цеховик» мог заниматься своим бизнесом только при личной благосклонности к нему местного (лучше — не только местного) начальства.

Умение производить качественную продукцию с низкими издержками имело при этом гораздо меньшее значение, нежели умение давать «барашка в бумажке».

Концепция двойного дуализма позволяет сформулировать более взвешенный ответ на вопрос о том, в какой степени теневую экономику советских времен можно считать «инкубатором» рыночных институтов.

Теневые отношения клиентализма приучали всех и каждого глядеть на официальные правила и законы как на пустые формальности, вкладывать свой человеческий капитал не в совершенствование трудовой квалификации, а в налаживание личных отношений с «нужными людьми».

Т аким образом, отечественная теневая экономика одновременно и ускоряла, и тормозила формирование «нормальных» рыночных институтов. Точнее говоря, она облегчала начало перехода от советской командной экономики к постсоветскому рыночному хозяйству, но за-трудняет завершение этого перехода.

Та двойственность функций теневой экономики в развитии экономических систем, которую мы наблюдаем на примере нашей страны, является, видимо, универсальной закономерностью: теневые отношения намечают пути институциональных инноваций, но в процессе их массового внедрения начинают «тянуть назад». Имен — но так было в процессе генезиса капитализма, который начался со своей «криминальной революции», а завершился торжеством правового общества. Нечто аналогичное ожидает и нас: переходный период завершится, когда предпринимательство избавится от криминального имиджа.

Источник: https://knigi.news/ekonomika/rol-tenevoy-ekonomiki-razvitii-ekonomicheskih-27745.html

Refpoeconom
Добавить комментарий